Мы уже шагнули за порог, как сзади донёсся голос Ерайи:
— Ошейник, смотрю, снял? И как же тебе это удалось? — вопрос вроде бы был обращён к капитану, но старушка смотрела на меня."
"— Готовься, Ерайя, — вместо ответа сказала я. — Не сегодня, так завтра начнём.
— Поняла, — хмыкнула она и махнула рукой, чтобы мы шли прочь.
В хитром прищуре знахарки, в её ворчливости и шаркающей походке было что-то родное. Люди и нелюди, населяющие Варг, как-то незаметно стали мне близки. Я собиралась помочь им освободиться от рабских цепей, обрести своё счастье.
Кто-то оценит, кто-то даже не заметит. Но важно ведь другое…
Мы вернулись домой так же — хоронясь в густых тенях строений. Где-то на параллельной улочке раздались шаги и негромкие голоса стражников, патрулирующих ночной город.
Отец ждал меня, сидя у печи и потягивая травяной чай.
— Вернулась, — прогудел он.
Я села напротив, налила себе немного настоя из кувшина Ерайи и сделала ровно три глотка. Фу-у! Мерзость какая! Закинула в рот кусочек хлеба, чтобы перебить пакостное послевкусие, и приступила к рассказу.
Не вдаваясь в подробности, поведала о том, что все арки в шахтах отныне перенастроены на меня и Хэйварда, поскольку он разбирается в рунной магии, в отличие от остальных. Рассказала о Борге и его планах по порабощению мира. Папа слушал молча, иногда одобрительно кивал, а в конце сказал:
— Завтра останешься дома, тебе нужно отлежаться. И даже не спорь.
А я и не планировала.
— Значит, сможешь деактивировать печати-ограничители, как только организм восстановится?
— Угу, — кивнула я, веки уже сами собой закрывались — спать хотелось жуть как! — И снять твой ошейник тоже.
Сейчас я вообще мало на что способна, такой упадок сил ещё никогда не ощущала.
— Ступай к себе, — вздохнул отец, устало потерев переносицу.
Чмокнув его в бородатую щёку, отправилась в свою комнату. Стоило коснуться головой подушки, как тут же уснула…
Последнее время меня не донимали сны, — благодаря чему удавалось хорошенько выспаться. Оттого мыслила ясно, тело кипело энергией.
Но не в этот раз!
Пробуждение вышло тяжёлым — в черепушке шумело, во рту ощущался привкус железа, будто я наглоталась крови, и ещё чего-то неприятного, сложно определяемого, гадостного. С трудом повернув шею, увидела сидевшую в кресле Молли. Женщина свесила голову на грудь и тихо посапывала.
— Тётушка? — просипела я, едва ворочая языком.
— А⁈ Алиса! — встрепенулась она и, подхватившись, чуть ли не подбежала к моей кровати.
