Овчаренко побарабанил пальцами по столу.
– Поймите меня правильно, актриса не симулянтка. Ей на самом деле худо. Мозг пытался помочь хозяйке.
Психотерапевт примолк, потом договорил:
– Она умерла. Несуществующий недуг мог исчезнуть в случае проявления любви окружающих. Этого не произошло, мозг решил использовать последний шанс. У бедняжки стартовал самый настоящий рак. За любой женской онкологией всегда стоят бесконечная работа, сверхзагруженность, отсутствие любви, заботы, жизнь, которая положена на алтарь семьи, отсутствие радостей, пусть мелких, крошечных.
Ну, например, поход в магазин, чтобы купить себе… понимаете, себе купить что-то, не детям, не мужу, не маме.
Лев сложил руки на груди:
– Я не знаком с Осокиной, но будьте осторожны, может, она хитрит.
– Почему вы так решили? – удивилась я.
Овчаренко усмехнулся.
– Не сумею объяснить. И не исключаю варианта, что у Нины в голове на самом деле поселилась Ирина. У школьницы была мощная психологическая травма. Некоторые люди – артисты по жизни, им нравится устраивать спектакли.
Девочку отвели к психотерапевту, который практикует гипноз. Возможно, он неплохой специалист среднего уровня. Вероятно, у данного «Фрейда» ощущение собственной гениальности, он решил опробовать на ребенке то, до чего сам не дорос. И у него получилось! Самоуверенный «гений» совершил грубейшую ошибку. Да, он стер память, но не заякорил ее.
Глава шестнадцатая
– Как можно заякорить память? – удивился Вульф, накладывая на тарелку салат."
"– Я задала ему тот же вопрос, потому что не разбираюсь в психологии, – вздохнула я, беря чашку, – Лев это прекрасно понял и заговорил со мной, как с малым ребенком.
Если вкратце, суть такова. Когда человек проходит через такое лечение, то он на самом деле полностью теряет часть воспоминаний. Но они могут неожиданно проявиться. Ну, например, девушку спасли от маньяка, который издевался над несчастной несколько дней, но убить не успел. Все убрали. Не было преступника. Может позвонить, допустим, один из следователей, который вел дело.
Он что-то спросит, ну не знаю что! Или еще кто-то встретится, связанный с тем происшествием, в голове жертвы зароятся смутные воспоминания. Это опасно. Чтобы жертва не начала рыться в дальних уголках своей памяти, ставят блок или якорь. Он срабатывает на определенные слова, запах, место… Дело психолога – точно установить, на что включить стоп-сигнал. Слово «нож», например, не подойдет, оно распространенное.
Макс воткнул вилку в кусок рыбы.
– Непростая задача.
