От тяжелой болезни.
– У меня иные сведения, – возразила я, – девочку убили.
Стоматолог молча смотрела на меня.
– Ваш отец, – продолжила я, – археолог Петр Николаевич Мальцев, отравил свою жену из-за измены. Одновременно он лишил жизни дочь Ирину, потому что не хотел для девочки жизни сироты. Вы остались живы, так как находились с друзьями в Питере.
– Если вы все знаете, то зачем пришли? – огрызнулась Анастасия.
– К нам обратилась женщина, которая утверждает, что она Ирина Мальцева, – объяснила я.
– Вполне вероятно, – неожиданно приветливо отреагировала хозяйка кабинета, – имя распространенное, фамилия не уникальная.
– В паспорте у дамы другие данные, – продолжила я, – но она уверена, что живет по чужим документам.
Анастасия снова превратилась в злобную кошку.
– Психиатр ей в помощь. При чем тут я?
– По возрасту наша клиентка ровесница Ирины Мальцевой, – дополнила я, – мы бы хотели сделать анализ…
– ДНК? – перебила Анастасия. – Телевизора насмотрелись? Я приемный ребенок.
– Это нам известно, – кивнула я, – Мальцевы удочерили вас после смерти Регины Семеновны.
Глаза доктора превратились в щелки.
– И что?
– Петр и Агния к вам хорошо относились, – продолжила я.
– Откуда такие сведения? – процедила Настя, похоже, она с трудом сдерживала гнев.
– Кабы не пара Мальцевых, жить вам в приюте, – объяснила я.
Дантист засмеялась:
– Вы ничего не знаете, опираетесь на сведения, которые получили от не пойми какой бабы. Ирина мертва. Я видела ее в гробу! Она лежала как живая, словно спала.
Не зная истины, не делайте выводов.
Я могу выйти из себя, рассердиться. Но если понимаю, что человек специально доводит меня до гнева, чтобы выгнать со словами: «Не имею желания беседовать с хамкой», но не желает брать на себя ответственность за неэтичный поступок, вот тогда противоположная сторона может грубить сколько угодно, я продолжу улыбаться в ответ, никогда не продемонстрирую ни обиды, ни агрессии.
– Поэтому я и пришла к вам, – продолжила я, – вдруг у вас сохранилась какая-то вещь приемных родителей.
– И что? – перебила меня Анастасия.
– На одежде могли остаться волосы… – начала я.
– Волос для ДНК нужен только с луковицей, – отбрила дантист. – И зачем тряпки беречь? Дорогих не имелось, Мальцевы ничего стоящего не покупали. Ничем вам помочь не могу.
Врач встала:
– Больной ждет, он уже под седацией.
Делать нечего, мне пришлось покинуть кабинет. Стоматолог не пошла провожать меня.
