Он умен и хитер. Очевидно, он оказался сильнее, чем я думала, потому что выжил.
Но на что указывает то, что Йен остался собой? Он способен так убедительно притворяться ради выживания, если его вознесли совсем недавно. А значит, могут быть и другие такие же – многие.
– Как вы думаете, что это за стражи Никтоса? – спросила я.
– Не знаю. – Кастил следил за мной, сидя на месте. – Трудно представить, что стражи его оставят.
Стоящая у двери Нова нахмурилась.
– Думаете, он сказал правду? Это не ловушка?
– Он сказал, что знает правду, – ответила я ей – и всей комнате.
Кастил стоял достаточно близко, чтобы слышать шепот моего брата. Остальные – нет. – Должно быть, он имел в виду Вознесшихся.
– Не похоже, что он знает правду о Вознесшихся, – хмуро заметил Джаспер. – Он говорил так же, как любой Вознесшийся, который мне попадался.
– Должно быть, он притворялся, – сказала я.
– Тогда он очень хороший актер, – ввернул пожилой вольвен.
Хороший, но мы имели в виду разные ситуации.
– В детстве Йен сочинял сказки и рассказывал мне. Он знал, что я… часто была одинока и скучала. – Я опять принялась расхаживать, теребя косу. – Когда он рассказывал эти сказки, он передавал их в лицах, с разным произношением и манерами. У него хорошо получалось – достаточно хорошо, чтобы чувствовать себя на сцене как дома.
– Я едва расслышал, что он шептал Поппи, – добавил Кастил. – Рыцари услышать никак не могли.
Я кивнула.
– Он сделал так, чтобы они не слышали.
Вот зачем отошел от них так далеко – настолько, что они даже забеспокоились.
– Правда или нет, но одно то, что Йен вообще заговорил о Никтосе, наводит меня на мысль, что он знает о твоем происхождении, – начал Киеран, привалившись к столу, на краю которого сидела его сестра, поставив ноги на стул. – Это означает, что Кровавая Корона, скорее всего, тоже знает. Не удивительно, но это также может означать, что они имеют представление о твоих способностях.
– Возможно. – Я оставила в покое косу, но начала тереть большой палец.
– Я хочу сказать: похоже, что они организовали мое создание.
Я не стала вдаваться в детали. Странно, как сутки назад я была потрясена известием, что Малек – мой отец. Теперь эта новость заменилась гораздо более важными и стала казаться несущественной.
– Тогда у них, наверное, есть предположения насчет того, во что развиваются мои способности. Но что это за выходцы? Никогда о них не слышала.
