Они неловко переминались, очевидно, не в восторге от просьбы Йена и того, как далеко он от них стоит. И я чувствовала настороженность, исходящую от моих спутников, особенно от Кастила.
Это… может быть мой шанс. Я буду достаточно близко, чтобы вонзить кинжал. Вряд ли он ожидал этого. Я могла это сделать. Сердцем я знала, что могу. Но риск? Кастил с остальными легко справятся с четырьмя рыцарями. В этом я ни секунды не сомневалась, но что, если Кровавая Корона примет наши действия за объявление войны, а Йен говорил правду об этих выходцах? Что, если мой поступок развяжет войну, которую мы с Кастилом стараемся предотвратить?
Я этого не хотела.
Облегчение боролось с разочарованием столь сильным, что, казалось, я вонзила кинжал в себя. Однако я предпочла бы нести вину за то, что позволила брату продолжать существовать в этой форме, чем взвалила бы на себя ответственность за бессмысленную гибель множества людей."
"– Все хорошо, – сказала я Кастилу, выступая вперед. – Он не причинит мне вреда.
Йен слегка нахмурился, но я надеялась, что Кастил меня понял.
От моих спутников исходила настороженность, и, могу поклясться, от вольвенского кинжала тоже. Проигнорировав их всех, я остановилась перед Йеном. Он больше не пах морем и солнцем. Вместо этого я уловила цветочный аромат дорогого одеколона. Кожа Йена была холодной даже сквозь рубашку, и когда он обнял меня, все это казалось неправильным. Я закрыла глаза и на секунду представила, что это Йен, которого я помню, что я обнимаю брата и с ним все в порядке.
– Поппи, слушай меня, – прошептал он, и я открыла глаза. – Я знаю правду. Разбуди Никтоса. Только его стражи могут остановить Кровавую Корону.
Глава 33
– Ну-у… – протянул Джаспер.
Мы сидели в одной из комнат за Большим залом крепости. Делано и Лира отправились за Вознесшимися – убедиться, что те уехали, но все остальные собрались здесь.
– Это было неожиданно, – добавил Джаспер.
Я чуть не рассмеялась, но решила, что это неуместно. Я уже проделала дорожку на каменном полу, расхаживая по комнате туда-сюда.
Мне не сиделось, пока мысли метались в голове, а эмоции менялись от печали к надежде и недоверию.
Йен все еще существовал.
Чтобы сказать то, что он сказал, он должен был оставаться собой. А я… могла пырнуть его кинжалом. У меня внутри все скрутилось. Йен все еще существовал. Боги богов, я хотела кричать от радости и одновременно рухнуть на колени и зарыдать, потому что он остается собой в окружении Вознесшихся. Я не могла позволить себе думать об этом.
