Нам не нужен еще десяток Пустошей. Но Карсодонию мы сожжем. Отрубим голову змее. Это единственный путь.
Я в ужасе уставилась на нее.
– В Карсодонии живут миллионы людей.
– И миллионы могут умереть, – согласилась она с тихим вздохом. Я уловила укол страдания, видимо, не имеющего отношения к Малику. – Я этого не хочу. И Валин не хочет. Боги знают, мы оба видели достаточно крови. Но мы, как и Старейшие, сошлись на том, чтобы начать войну. Все решено.
Мое сердце тяжело заколотилось в груди. Я не ожидала услышать сегодня такое.
И, как чувствовала, Киеран тоже. Его потрясение было почти таким же сильным, как мое. Элоана сжала зубы, затем расслабилась.
– Теперь остановить войну могут только король с королевой.
– Так остановите! – воскликнула я.
Она медленно повернула ко мне голову, и дыхание застряло у меня в горле. Я поняла, что кроется за недосказанностью – поняла, что она имела в виду, когда говорила, что ее поколение не даст Вознесшимся шанса торговаться – что ни она, ни король Валин больше этого не сделают.
Однако это могли сделать мы с Кастилом.
Она опять переключила внимание на розы.
– Я люблю свое королевство почти так же сильно, как сыновей и мужа. Я люблю атлантианцев всех до единого, независимо от того, сколько атлантианской крови течет в их венах. Я сделаю все, чтобы мои люди были в безопасности, целы и здоровы. Знаю, что с ними сделает война, и Валин знает. Но я также сознаю, что война – не единственное, чего моему народу нужно бояться или о чем беспокоиться. В пределах Столпов Атлантии назревает иная битва – между теми, кто не может доверить иноземке править ими, и теми, кто видит тебя законной и единственной королевой.
Я опять сцепила руки на коленях.
– Если ты скроешься, это ничего не даст. Разногласия будут так же разрушительны, как война, и только ослабят Атлантию, – продолжала она, подтверждая то, что говорил Кастил. – Кастил любит так же неистово, как и его отец, и судя по тому немногому, что я знаю о твоем прошлом, он не будет заставлять тебя принять выбор.
И понимаю, что это означает. Я могу потерять обоих сыновей.
Мое сердце болезненно сжалось.
– Я говорю тебе все это не затем, чтобы взвалить на тебя бремя. Насколько могу судить, на тебе и без того лежит достаточно тяжелый груз. У меня складывается впечатление, что если попросить тебя принять корону сегодня, ты откажешься.
Я уставилась на нее.
– А вы бы хотели, чтобы я ее приняла?
– Я хочу того, что будет лучше для моего королевства.
Я чуть не рассмеялась.
