Гордясь собой, я улыбнулась вольвенам, которые миновали этих двоих на дороге. Пока я гадала, которая из них Лира, в нескольких ярдах впереди из-за деревьев появилась женщина в ярко-оранжевой тунике, подчеркивающей ее совершенно черную кожу. Она не спускала глаз с малышки, которая гналась за птицей с золотыми крыльями, прыгающей на низких ветвях. При виде нас женщина широко улыбнулась, положила руки на плечи девочки и что-то прошептала ей. Та огляделась, восторженно взвизгнула и стала подпрыгивать на одной ножке, а потом на другой.
"
"Кастил усмехнулся себе под нос, а женщина покачала головой и поклонилась в пояс, терпеливо уговаривая ребенка сделать то же самое. Они тоже помахали, и на этот раз я не застыла, а ответила так же, как и Кастил с Киераном. Я почувствовала себя… менее неловко. Как будто моя рука перестала быть такой негнущейся, как прежде. Но я быстро забыла о том, как выглядит и ощущается моя рука, когда девочка убежала от матери и практически налетела на черно-белого вольвена. Она обхватила вольвена маленькими руками, и у Киерана вырвался сдавленный смешок.
– О боги, Талия! – воскликнула женщина. – Я же тебе говорила, что нельзя обнимать первого встречного?
Я улыбнулась, а она осторожно оторвала девочку от вольвена, который игриво куснул ее за руку. Девочка залилась смехом, а в следующий миг уже вернулась к преследованию птички. Вольвен потрусил дальше, и, клянусь, он улыбался.
Как только мы оставили их позади, я обернулась к Кастилу. Не успела я произнести вопрос, который собиралась задать вчера всякий раз, как мы кого-нибудь встречали, а я не могла определить, атлантианцы это или представители других кровных линий, как Кастил опередил меня.
– Они обе атлантианки, – сказал он, а его большой палец опять начал выводить медленные и здорово отвлекающие меня круги. – Первые – оба потомки атлантианцев, смертные. Две последние – первичные.
– О, – прошептала я, глядя перед собой.
Атлантианцы всегда держались со мной более холодно, за немногими исключениями вроде Эмиля, Нейлла и Элайджи.
Мое сердце болезненно сжалось, когда я подумала об Элайдже и Магде – о всех атлантианцах, Последователях и вольвенах, бессмысленно убитых Вознесшимися. Даже теперь я словно слышала раскатистый хохот Элайджи.
Но вчера большинство встречных держались тепло и приветливо, как и те, кого мы миновали сейчас. Может ли быть, что единомышленники Незримых составляют лишь небольшую часть населения? В моей груди зародилось крохотное зернышко надежды.
