– Я не хочу навязывать тебе еще одну роль, которой ты не просила и не желала. Я не заменю отвратительную вуаль ненавистной короной. Если ты не захочешь занять престол, я тебя поддержу.
Меня поразил пыл, с которым он это говорил, словно клялся мне.
– Но если ты решишь принять то, что тебе принадлежит, заявить притязания на трон, я предам огню все королевство и буду смотреть, как оно горит, лишь бы убедиться, что корона возложена на твою голову.
Я вздрогнула.
– Ты же любишь свой народ…
– Но тебя люблю больше. – Золотые крапинки ярко вспыхнули в его глазах и закружились в вихре.
– Не стоит недооценивать то, что я сделаю или не сделаю, лишь бы убедиться, что ты счастлива. Думаю, теперь ты это знаешь. Нет ничего, что я бы не сделал, Поппи. Ничего.
Я знала. Боги, он уже совершил немыслимое, вознеся меня, но он был готов к тому, что я стану вампиром. Чтобы сохранить мне жизнь, он сражался бы со всеми и каждым, кто посмел бы приблизиться, даже если бы я стала монстром. Теперь я в нем не сомневалась.
– Речь идет о тебе, о твоем спокойствии, и о том, чего ты хочешь, – продолжал он.
– Никто не заставит тебя сделать этот выбор. Ты решишь сама, а потом мы будем разбираться с тем, что случится или не случится. Вместе.
По мне пробежала легкая дрожь. Я не сомневалась в его словах. Не то чтобы я его недооценивала – просто не знала, что сказать, и молча смотрела на него, ошеломленная. Такая самоотверженность. Его обещание. Оно… было судьбоносным.
И, возможно, это я была его недостойна.
Я встала и, обойдя стол, подошла к нему, не совсем понимая, что делаю.
Он откинул назад голову и молча наблюдал за мной. Я не позволяла себе думать о том, что делаю, и приемлемо ли это. Я просто делала то, что хотела, что казалось мне правильным. Мое чутье было открыто, и, садясь к нему на колени, я ощутила волну тепла и сладости. Он обхватил меня руками и крепко обнял, а я теснее прижалась к нему, пристроив голову на его груди.
Я закрыла глаза.
– Надеюсь, стул под нами не рухнет.
Кастил рассмеялся и погладил меня по волосам.
– Если рухнет, я смягчу тебе падение.
– Прекрати нежничать.
– Я лишь указал на то, что будет. Я в самом деле смягчу тебе падение, если стул сломается, поскольку упаду на пол первым. – Он убрал волосы с моего лица. – А сейчас нежничаешь именно ты. – Он сжал меня крепче, а потом слегка ослабил хватку. – Мне это нравится.
– А мне нравишься ты, – прошептала я, вжимая пальцы в его грудь. – Ты знаешь, что это значит для меня – иметь выбор. Свободу.
