Но тень быстро исчезла, и мы засомневались: не был ли это просто утренний туман?"
"Один из нас, Иохим Ювениус, был священником. Он читал молитвы и произнес речь. Он сказал, что мы тоже воины, но унижены теперь. И хотим бежать из неволи. Золото и драгоценные камни нам помогут…
И мы взяли скифскую корону. И дух в пути не тревожил нас и позволил найти обратную дорогу.
Мы же свою добычу тайно привезли в Томск. Зашли через подземный ход к старому подземному колодцу в круглом древнем острожке, Барбакане.
Зарыли сию корону. Думали вернуться к кладу, когда станем уезжать.
Но вскоре мы невольно вспомнили о духе. Он до отъезда не давал нам покоя. Когда собирались мы на свое масонское собрание в подземелье и занимали 12 стульев, дух садился на тринадцатый и грозно сверкал очами. А однажды вдруг у нас в этом подземелье погасли факелы и свечи, и дух сказал голосом, словно дерево скрипело: “Эту корону отсюда смогут увезти лишь ваши потомки через сто тридцать лет. Ослушаетесь, весь род ваш вымрет в одночасье!”»
Вот и не посмели мы тогда драгоценную диадему вывезти.
Нарисовали в нашем подвале на столе план, на него надо наложить эту бронзовую пластину.
Если пластинку-оленя положить так, чтобы контур совпал с изгибами рек Ушайки и Томи, то точка-глаз оленя укажет место.
В 1721 году русский царь Петр Первый заключил Ништадский договор о мире, по которому мы могли вернуться домой. И я привез домой эту пластину.
Мой далекий потомок, кто бы ты ни был, говорю тебе через сто тридцать лет! Возьми пластину оленя и поезжай.
Дом наш в Томске возле шведского кладбища сложен из прочного камня на двести лет! Стол в подвале вырублен из горной породы, план на нем начертан зубилом. Ты найдешь наш клад и будешь счастлив. Аминь!
Иоганн Филипп фон Страленберг. 17 генваря 1730 года».
Монтевистка
«Кляку замочили! Теперь до меня добираются, надо их опередить», — в какую-то долю секунды пронеслась мысль в хмельной голове Шершпинского.
Он приказал дворецкому выгнать цыган, запереть все двери, возле каждой двери за портьерами поставить по мужику с топором или сечкой.
В нижнем этаже затворили бы ставни. За верхними окнами пусть горничные смотрят, чтобы никто не влез. Сам Роман Станиславович быстренько шмыгнул в свой кабинет, взял два заряженных пистолета, спрятал их под сюртуком и прошел в зимний сад.
Он подошел к двери, за которой укрылись Анелька и этот красавчик судейского племени.
