Она происходила из семьи богатейших томских золотопромышленников — евреев Хотимских, естественно, тоже была выкрестом, иначе какая была бы у нее карьера?
Они приехали проведать родину, а еще — навестить и допросить государственную преступницу. В июне 1914 года в селении Покровском Хиония Гусева набросилась с кинжалом на бедного старца — пьяного Григория Ефимовича. Направил ее на это дело бешеный монах Илиодор, который теперь сбежал за границу в Швецию и кропает там про друга царской семьи крамольную книгу под названием «Святой черт».
Теперь преступная Хиония помещалась в Томске, в секретном подвале психиатрической клиники.
Мунусевич-Мануйлов и графиня, примчавшие к Хотимским от поезда с целой вереницей колясок, всем вручили подарки. Затем с обеда до ужина подробно расспрашивали Хотимских обо всех томских новостях и что говорят томичи о Распутине, которому теперь присвоена новая фамилия — Новых.
Поздним вечером с черного хода в дом Хотимских входили люди для тайных бесед с высокими гостями.
Их усаживали на стулья возле двери кабинета. Главнокомандующая пограничными войсками принимала посетителей по одному.
— Приглашается господин Хотизов! — провозгласил лакей.
Желтолицый человек немедленно юркнул в заветную дверь. Матильда сидела в огромном кожаном кресле и нервно курила пахитоску [14]. Желтолицый распростерся у ее ног.
— Что это за китайские церемонии, Ли Хань? — недовольно сказала Матильда. Карта ваших постов вдоль великой российской железной дороги у вас с собой?
— Така-точна, мадама, карта, списки надежных людей, которых я расселил около очина важная места…
На следующий день под охраной взвода казаков высокопоставленные гости отправилась за город в психолечебницу.
Иван Федорович Манасевич-Мануйлов шептал спутнице:
— Нащупать нить… Подходы нужны к логову, выявить пути, наметить раскрыть, развязать, но как, как?..
И графиня, и Манасевич слышали многое о новой окружной психиатрической лечебнице Томска. Говорили, что это — почти город…
Топорков встретил их на пороге центрального корпуса, поцеловал графине ручку, крепко пожал вялую кисть Манасевича.
В своем кабинете он рассказал историю строительства клиник, показал планы, чертежи, привел цифры.
— Грандиозно! — согласился Манасевич. — Мы восхищены! Поражены и так далее… Но мы, господин профессор, хотели бы встретиться с некоторыми вашими больными, если это, разумеется, не отразится отрицательно на их здоровье.
