И в руках они держат не рюмки, а ритуальные сосуды. Может, кровью причащались во время молений. Каждому такому истукану не менее девяти тысяч лет! Но местные пьяницы говорят своим женам:
— Чего шумите — нализался! Сходите в рощу, там памятники бабам, жившим девять тыщь лет назад, и у каждой — рюмка в руке!
— Как подумаешь, что девять тысяч лет назад кого-то приносили в жертву, чтобы причаститься его кровью, то и дурно делается, — сказал граф Загорский.
— Вы чувствительны не по годам — улыбнулась Ольга, — идолы эти поставлены здесь на счастье.
Нужно только к ним хорошо относиться. Случай со студентом Баранцевичем говорит об этом совершенно ясно.
— Что за случай?
— Однажды в хорошем подпитии этот студиоз проходил по роще. И говорит собутыльникам:
— Я уже бывал с двадцатилетними, тридцатилетними и сорокалетними дамами, но с девятитысячелетней — не приходилось заниматься. И подошел к одному изваянию, приобнял, и начал делать движения, обозначающие сами понимаете что. На следующую ночь товарищи по общежитию проснулись от его страшных криков.
Он хрипел и просил не давить на него так сильно, он молил о пощаде. Зажгли свет, позвали врача. Но Гена Баранцевич уже испустил дух. Все лучшие медики города пришли на вскрытие, которое производил Попов. И что же? И сердце, и легкие, и все остальные органы у Баранцевича были в порядке. И до сих пор никто так и не знает — от чего он умер.
Компания молодых людей в студенческой форме над чем-то весело смеялась в беседке, под ажурным каменным мостом курлыкала речка Еланка, которую студенты давно прозвали Медичкой, так как университет первоначально имел только медицинский факультет, а река была свежа, чиста, как юная девушка.
В отдалении в деревянном доме тявкали десятки собак. Ольга пояснила, медицинский факультет покупает у населения собак, кошек и крыс для медицинских опытов. Поставщиками всей этой живности чаще всего бывают томские мальчишки, а иногда и девчонки.
— Так с детства в души закладывается жестокость! — заметил граф.
— Что же делать? — пожала плечами Ковнацкая.
Наука требует жертв. Впрочем, сейчас мы посетим с вами лабораторию, где обходятся без издевательств над животными.
Они вошли в обширный зал, который был весь занят странным сооружением в виде огромного пустотелого кольца.
Их встретил большелобый крепыш, профессор Борис Петрович Вейнберг.
Он выслушал Ольгу и сказал:
— Ах, это беженец из порабощенной Европы? Ну, так пусть знает, что, перебравшись в Сибирь, он попал не в логово к медведям.
