С этими бурыми клочками на голове и щеках выглядел он беспризорным калекой. А главное, начала его бить ночами лихорадка. Пропал аппетит. Сухость во рту мучить стала.
Давыдов лечил его маятниками, граф Разумовский заставлял пить деготь с медом. Но пока что это мало помогало. Граф сказал:
— Дыши черемухой! Это от всех болезней помогает, по себе знаю.
Асинкрит дышал, но болезнь не отступала.
Ночами он метался во сне. Однажды ему приснился покойный батюшка. Он сказал:
— Так-то ты выполняешь мою волю о наследниках? Я мечтал о потомках.
Если бы ты вовремя женился, у меня теперь уж был бы внук! А лет через двадцать мой внук мог взять все мое золото из подвала, построить дворцы. И что же? Ты все медлишь.
— Но, батюшка, у меня вылез волос.
— Идем!
— Куда?
— К Верочке Оленевой!
— Вы и про нее знаете?
— Я все про тебя знаю! Я же тебе говорил сквозь землю, разве же ты не слышал?
Он схватил Асинкрита за руку и увлек на улицу. Город спал, и только в двух-трех местах тускло маячили фонари.
Сторожа на окраинах стучали в свои колотушки.
— Куда же, батюшка? Верочка теперь спит!
— Разбудим!
Они шли все быстрее, потом отец вдруг исчез. Горин уже собирался шагнуть, но вдруг первый проблеск зари показал ему, что стоит он на краю скалы Боец. Одна нога Асинкрита уже повисла в воздухе!
Горин проснулся в холодном поту, долго не мог прийти в себя. Голова болела, все кости ныли. Он поплелся во двор, на лавочку. Сидел под черемухой, кашляя и сморкаясь.
Из соседнего сарая в щелку смотрел на него граф Разумовский.
На коленях у графа сидела Палашка, он обнимал так крепко, как только мог, и в то же время философствовал, совмещая сразу два удовольствия.
— Всякую часть тела, которую тебе дал Бог, не держи в бездействии. Это для Бога оскорбительно. Он старался, создавая тебя, продумал все до мелочей. И это безбожие: сидеть вот так на лавке без дела, как Асинкрит. Нет, будь ты старый и даже больной, если в состоянии хотя бы немного шевелиться, шевелись!
И если бы кто-то мог бы в это время заглянуть в сарай, он бы увидел, что Палашка вполне разделяет философские взгляды великолепного старца.
Откуда русы пошли
Город встретил оркестром и толпой первый пароход. Опять у биржи золотопромышленники выкликали желающих по контракту работать на дальних и ближних приисках. В кабаках и трактирах играли гармонии и шарманки.
Каждый день кони Моисея Гельмана волокли колесницы с жуткой поклажей в сторону Вознесенского кладбища.
