— Отчего ты Асинкрит мечешься? — говорил граф Разумовский, — разве ты не помнишь строки Михаила Юрьевича Лермонтова «Была без радостей любовь, разлука будет без печали?»
— Вы старая перечница, что вы можете понимать в любви! — сердился Горин.
— Ага! — воскликнул граф, — проняло! А то все твердил: не женюсь, не женюсь! А ведь тебе обязательно нужны наследники.
— Сам знаю! — буркнул Горин.
Вскоре после этого он посетил Сисилию Ронне. Для этого визита он позаимствовал пальто и шапку у Давыдова, а у графа — его серебряные часы на цепочке.
— Прошу руки вашей приемной дочери! — заявил Асинкрит, оторопевшей женщине. — Вы не смотрите так, я вам всего не могу пока сказать, но уверяю вас, если мы поженимся с Верочкой, наши дети будут сказочно богаты. Они, может, будут богаче всех в Томске!
Сесилия Ронне расхохоталась:
— Ти волосатый обельзьян! Как смель ты просить рука Верочка?
Горин пошел в кабак и пропил там часы графа Разумовского. Возвратившись домой, он каялся и плакал.
Граф процитировал стихи:
Все это было бы смешно,
Когда бы не было так грустно! [10]
С этих пор Горин не мог уже ни о чем думать и говорить, кроме как о женитьбе на Верочке Оленевой.
Граф Разумовский урезонивал его:
— Посмотри на себя, ну какой же ты жених? Чем ты можешь прельстить юную особу? Ты ходишь в отрепье, ты зарос волосами по самые глаза.
— Я хочу жениться на Верочке! — ответствовал упрямый Асинкрит.
— Хорошо. Тогда тебе нужно открыть свой подвал, извлечь кое-что из сундука, пошить себе модные костюмы, нанять себе личного парикмахера, который бы брил тебя в день по два раза и опрыскивал бы самыми модными духами.
— Нет, я не могу нарушить отцово завещание.
— Тогда иди работать.
— Я не умею!
— О, люди! Жалкий род, достойный слез и смеха! [11] — вскричал граф Разумовский, — как же ты можешь тогда мечтать о близости с прекраснейшим созданием? Что за женитьба? Молодую жену ведь надо содержать достойно! Предоставлять все удобства жизни! Особо это касаемо Верочки. Она столбовая дворянка. Она лишилась отца и нуждается в сильной опеке.
А что можешь ты дать ей? Свои стоптанные валенки, которые в Сибири почему-то называют пимами?
— Я дам ей счастье! — ответил Горин.
Вскоре Горин получил плату за проживание с Давыдова и Разумовского. Вместо того, чтобы купить чаю, сахара и муки, как ему советовал хозяйственный граф Разумовский, он купил в магазине Верхрадского огромную корзину живых цветов.
С этой корзиной стоял он несколько часов возле гимназии, караулил Верочку Оленеву.
