— Потому, что им так нравится! — весело отозвался Федор Ильич. — Вы же в молодости тоже любили плавать?
— Но я не остров!
— Как знать? Каждый человек — островок в этом бескрайнем мире! — вмешался в беседу Дмитрий Павлович Давыдов."
"На зеленой лужайке, под сенью могучих берез, были разостланы скатерти и раскиданы кожаные диванные подушки. Берестяные блюда с пирогами, туески с черной и красной икрой, голова сахара, в окружении разноцветных заварных чайников и чашек, все это так хорошо здесь смотрелось! Был наполнен озерной водой, и уже начал пофыркивать огромный двухведерный самовар.
Не обошлось и без водки, и ликера.
Берви-Флеровский чокнулся рюмкой горькой с графом Разумовским и спросил:
— Как ваше имя-отчество? А то все — граф да граф! Официально очень.
— Кирилл Григорьевич я, — ответил Разумовский.
— Интересно! Последний гетман Украины и президент Петербургской академии наук. Но мне томичи говорили, что иногда вы называете себя именем своего старшего брата, морганатического супруга императрицы Елизаветы Петровны.
— Называю, ибо это тоже был я.
— То есть как? Ведь фаворитом был старший брат, а младший — гетманом, это были разные люди и возраст их был разный.
— Так принято считать. На самом деле я был сначала одним, а потом стал другим. То есть переродился. Хотя вам в это, возможно, трудно поверить.
— Да, вы правы! — сказал Василий Васильевич, — трудно. Вот и — возраст, гетман сейчас был бы значительно старше.
— Вот и видно, что вас не тому учат в университетах! — усмехнулся граф Разумовский.
— Старше! Моложе! Аргумент! В какой-то момент произошло временное изменение моей жизни. То есть время стало перетекать в обратном направлении. Как-то получилось, что за год я проживал два. Вот и все.
— Изумительно! — воскликнул Василий Васильевич, — если бы вы сделали сообщение в академии наук об этом, вас бы на руках носили. Это же новое слово в науке!
— Вы вот не верите, значит, человечество еще не созрело для таких новостей! — очень серьезно сказал граф Разумовский.
— Давайте закончим эту дискуссию, не для нее мы сюда приехали. И зовите меня Кириллом Григорьевичем, которым я сейчас и являюсь.
Да, не для праздных разговоров собралась здесь эта компания. Если бы Шершпинский знал об этих заговорщиках!
Берви-Флеровский вызвался провести опрос свидетелей и отправить с нарочным бумаги в Омск и в Петербург, подключить к делу прессу. В этом должны были помочь Амалия фон Гильзен, граф Разумовский и Дмитрий Павлович Давыдов.
