Какие-то банды на Акимовской золотопромышленников грабят, какую-то еланскую мещанку крокодил загрыз! Крокодил-то откуда? Что у нас, Африка, что ли? Может, это негр Махамба для компании с собой его захватил?
— За Махамбой ничего плохого не замечено. Золотишко они с Кроули скупают, это верно. Евграф Кухтерин самолично сопровождал караван с золотом в Кашмир и привез оттуда фунты стерлингов. Так мной отписано в Петербург, за Кроули следят. Пока что арестовывать не за что. Обоз? Так это когда было? Зеленые кошевки? Ну, какая краска есть, такой свои кошевы и красят.
Бандитов ловим. Фонарей в центре добавили, в безлунные ночи до рассвета керосин жжем… Евреи жалуются? Ах, черти! Левинсоны пархатые! А скупка золота? А контрабанда? Фелиация! Американские дядюшки! Еще и жалобы строчат? Со света сживу!
Лерхе встал, ухватил Шершпинского за отворот мундира:
— Из двухсот пятидесяти арестантов полста гуляет на вольных хлебах. Думается, они и проказят на тракту, и платят вам неплохо. В то же время поручику Наумову в арестантские роты на них довольствие идет.
Кажется, жандармы уже что-то пронюхали. А вы из себя невинную девицу изображаете?
— Что вы, господин губернатор! Не нами это придумано. И до нас отпускали арестантов на вольные хлеба подкормиться. Помочь населению по хозяйству. Среди них есть и печники, и шорники, мастера.
— Ага! Мастера! Голову отвинтят в два счета!
Шершпинский вытащил из внутреннего кармана сюртука увесистый пакет и положил на губернаторский стол:
— Господин губернатор, это собрали купцы, благодарные вам за всегдашнюю помощь и расположение.
— Кто именно?
— Я не стал составлять списки. Все местные купцы премного довольны вашим превосходительством."
"Шершпинский лукавил. Пакет у него лежал на случай плохого господина губернатора настроения. Он мог бы его и не отдавать, но увидел, что Герман Густавович сердится. Деньги были собраны с тех же кошевников, с факиров, прорицателей, воров и мошенников всех мастей. С ювелиров и часовщиков. С содержателей борделей. Заречные цыгане, и те платили Шершпинскому дань, сколько — это один Бог знал.
Сколько бы таких пакетов Шершпинский ни передавал губернатору, ему самому все равно больше оставалось.
Губернатор, как бы нехотя, смахнул конверт в ящик стола, потер переносицу, сказал:
— Впредь все же составляйте списки жертвователей, тогда деньги можно будет направлять на какие-то богоугодные дела, а потом печатно благодарить жертвователей.
Да! Вот что, любезный! Насчет последней поездки на отдых.
