Мысли возвращают меня к той ночи, когда он подарил мне его, и к произнесенным осторожным словам.
– Написанные слова – истина. Ты не должна принимать свою жизнь только потому, что ты в ней родилась. Семья – это выбор, Рэйвен. Не бремя рождения. Только от тебя зависит, когда ты почувствуешь это и перестанешь соглашаться на меньшее, чем хочешь.
Нахмурившись, я становлюсь прямо перед ним.
Перестану соглашаться.
Он хотел, чтобы я сопротивлялась?
Мне нестерпимо хочется спросить о том дне в моем трейлере. Спросить, откуда он знает все эти мелочи обо мне, о ноже, и о комнате, и о значении слов, которые моя мать вырезала здесь, но я не спрашиваю.
В первый раз он правильно меня понял, или я опустила щит достаточно, чтобы он мог увидеть.
Он натянуто кивает."
"– Не за что, Рэйвен. Это самое меньшее, что я мог сделать.
С этими словами он уходит, а я стою там мгновение, впервые благодарная тому дурацкому пути, который привел меня сюда.
* * *Когда я выхожу из душа, Виктория сидит в изголовье моей кровати, внимательно оглядывая комнату.
Я шагаю дальше и обнаруживаю, что Хлоя вешает платье за платьем на какое-то приспособление для переодевания, какое можно увидеть в маленьких китайских ресторанах в Стоктоне – что-то вроде деревянного щита из трех частей, за которым обычно болтаются дети владельца.
Глаза Хлои встречаются с моими и загораются. Она хлопает в ладоши.
– Хорошо, дайте мне мой холст.
Я отдергиваю руку и смотрю на Викторию, которая закатывает глаза, отправляя виноградину в рот.
– Она хочет, чтобы ты разделась.
– Тебе повезло, что я взяла в душ нижнее белье. – Я кидаю полотенце на кровать, и она визжит, бросаясь его поднимать.
Она с негодованием на меня смотрит:
– Ты хоть представляешь, сколько стоит такое пуховое одеяло? – Она проводит своими розовыми ногтями по кровати.
– Нет, Хлоя, я не знаю, и ты уже действуешь мне на нервы. – Я скрещиваю руки на груди.
Она игнорирует это и говорит:
– Подумай, сколько ты потратила на всю свою одежду панкчик, Джей Ло стиля 90-х, или как там ты их называешь…
– Гетто, – говорю я с усмешкой.
– Можешь не стесняться.
– И добавь к этому цену «Форда-фокус».
Мои широко раскрытые глаза устремляются вправо на Викторию, она встречается со мной взглядом и замирает, переводя взгляд со своих ботинок на одеяло, или пуховое одеяло, как назвала его Хлоя.
Медленно она опускает ноги на пол, заставляя меня смеяться, в то время как Хлоя устраивает шоу, повесив полотенце на маленький крючок прямо за дверью ванной.
