– Кто ты, черт возьми, такая?
– Привратник, сука.
Виктория.
Я закатываю глаза, поднимаюсь на ноги, но спотыкаюсь о них и падаю на стену.
С легким рычанием она проскальзывает у меня под мышками, огрызаясь на кого-то:
– Может, поможешь, а?
В следующее мгновение я понимаю, что Мак у меня под другой рукой.
Мое тело движется, но я не чувствую своих ног, и все передо мной расплывается.
Только если я чертовски сильно моргну, я смогу что-нибудь увидеть.
Я падаю, но потом меня снова толкают, и мы продолжаем двигаться вперед.
Затем песня меняется, мой позвоночник выпрямляется, ноги прочно упираются в уродливый ковер."
"Звучит та дурацкая песня, которую она слушала в коридоре в тот день, и я резко оборачиваюсь, потянувшись к телефону. Я хватаюсь за него прямо в тот момент, когда начинается припев, и начинаю громко кричать о том, что не хочу жить ради пустоты, но это именно то, чем сейчас является для меня эта жизнь.
Пустота.
Какой цели я могу служить без нее? Кто я без нее?
Никто.
На меня накатывает волна пьяной силы, я отрываю динамик от стены, по комнате разносится громкий визг, потом я разворачиваюсь и швыряю динамик в телевизор, оставив зияющую дыру в центре, и срываю телевизор с креплений.
Люди ахают и вылетают за дверь, но мне плевать.
Я хватаю пустые пивные бутылки, стоящие вдоль камина, и швыряю их в стены, наслаждаясь грохотом. Каким-то образом мне удается поднять кофейный столик, который был придвинут к боковой стене, и ударить им по гребаному детскому чайному сервизу, готовому и накрытому на троих.
Он и она. Моя.
Она моя.
Я не знаю, как я туда добираюсь, но следующее, что я помню, – я стою на коленях в траве перед домом, и у меня не осталось ни грамма сил. Крик эхом отдается в деревьях вокруг – мой голос.
Я лежу, глядя на звезды, но они быстро превращаются в размытое пятно, а потом все вокруг чернеет.
* * *Чертовы птицы.
У меня закружилась голова от их пронзительного щебета, и мои глаза начали открываться. Я моргаю несколько раз и замираю, когда поворачиваю голову и нахожу Рэйвен, спящую прямо на траве рядом со мной.
Грудь мгновенно начинает болеть, сердце колотиться в сто раз сильнее, чем стучит в голове.
Я хочу повернуться на бок, чтобы получше разглядеть ее, протянуть руку, чтобы проверить, не подействовало ли на меня что-то сильнее, чем алкоголь, но я не осмеливаюсь пошевелиться и разбудить ее. Если она проснется, она может уйти.
Она была права, чертовски права. Любовь сделала меня слабым, но только для нее.
