Кто-то, кому он мог бы доверять, кто был бы достаточно сильным, кто-то, кого он мог бы контролировать и получить от этого выгоду, – говорит она.
– У него был Феликс, – напоминает ей отец.
– Да, – хрипит она, ее руки проводят по горлу. – У него был мужчина, влюбленный в Брейшо, который пришел из средней школы Брейшо, который хотел быть Брейшо, но сначала попал к Грейвенам.
Голова отца медленно откидывается назад, как будто он об этом не подумал. Его глаза перемещаются на нее, и, наконец, она поднимает взгляд и смотрит.
Туда, где сидит Мейбл, и потом обратно к нему.
– Горничная… – Он замолкает. – Ребенок был его. Вот почему он отослал ее прочь… он хотел только сына.
– Женщина была ему не нужна, так зачем ему была и беременная Брейшо? Свадьбы ведь не было, так что в его глазах она была использованной, – тихо говорит Рэйвен, пожимая плечами. Ее взгляд скользит к Виктории, которая застыла в углу. – Идешь?
Виктория коротко кивает, входя в палату, Рэйвен исчезает за ней.
Мои глаза по-прежнему прикованы к двери.
– Что, черт возьми, с ней случилось? – шепчу я.
Когда никто ничего не говорит, оглядываю комнату.
– Я облажался! – Я кричу. – Я знаю это. Я облажался. Это так, но я люблю ее, чувак. Я чертовски люблю ее, так же, как и вы, ребята, но сильнее и каждой частичкой себя. Расскажите мне, что случилось. Что, черт возьми, я пропустил? Кто причинил ей боль?
Ройс открывает рот, но внезапно Рэйвен снова появляется в дверях, я опускаю голову и стараюсь глубоко дышать, чтобы успокоиться.
Внезапно ее маленькая ручка оказывается в поле моего зрения, и черт меня подери, если нерешительность в ее прикосновении не жжет сильнее всего на свете. Я могу только поднять глаза, используя каждый мускул своего тела, чтобы удержать руки на бедрах.
Ты снилась мне каждую ночь, детка. Ты и эти глубокие серые глаза.
Она хмурится.
– Никто тебя не винит, ни секунды. – Ее рука исчезает так же быстро, как и появилась, и вместе с ней уходит мое дыхание, мои легкие сжимаются до боли.
Она останавливается перед Басом.
– Расскажи им все подробности каждой минуты с тех пор, как ты вошел в гостиничный номер и спас нас обоих.
– Я никого не спас, Рэйвен.
– Брось это, Бишоп, – шепчет она, и нежность в ее тоне, как всегда, обжигает меня. – Ты это сделал, и я у тебя в долгу.
Она возвращается в палату, и на этот раз за ней раздается тихий щелчок."
"Бас смотрит в пол, потом переводит взгляд на нас четверых.
– Возможно, лучше, чтобы Кэп присел.
Боже.
