Я напряглась, а мой дар ожил и вырвался сам по себе, как случалось в толпе, бурлящей эмоциями. Его никак нельзя было удержать. Протянулась связь, и в меня хлынули чувства Кастила, волна… мучительной тьмы и ненасытного голода. Я не раз чувствовала себя так, когда герцог Тирман бывал расстроен тем, что я сделала или не сделала, и не давал мне есть, пока я не усвою урок. Самое долгое наказание длилось три дня, и тогда голод скручивал нутро в болезненной потребности. Но я почувствовала от Кастила не только это. Из-под ощущений полной пустоты пробились ароматы насыщенных темных специй, которые окутали мой рот и зажгли внутри огонь.
Кастил голоден.
Изнывает от голода.
Он хочет крови? Он говорил, что атлантианцам нужна кровь сородичей. Он… кормился? Наверняка, ведь здесь есть атлантианцы. Он укусил меня несколько дней назад. Пил мою кровь, но немного. Понятия не имею, насколько мощная у меня кровь, но если к ней так тянутся вампиры, то, я думаю, она может быть привлекательной и для него. К тому же я не знаю, как часто атлантианцам нужно питаться, но в мощном, всепоглощающем ощущении, исходившем через связь, таится глубинный намек на то, что голод не только физический.
Помимо голода я не почувствовала никаких эмоций. Бритвенно-острая печаль, всегда резавшая его, исчезла. Не знаю, осталось ли сейчас внутри него хоть что-то от Кастила или даже от Хоука."
"С колотящимся сердцем я потянула левую руку, по-прежнему прижатую к кровати на уровне моей талии. Его хватка ослабела, и он отпустил, но не шевелился.
Я очень отчетливо сознавала, как близко его рот к самой моей чувствительной части, где проходит главная артерия. Кастил совсем чуть-чуть повернул голову, зацепив подбородком изгиб бедра. В нескольких дюймах ниже, ближе к колену, тянулись борозды, похожие на отметины от когтей, но их оставили зубы Жаждущего. Сейчас я не ощутила ни капли ужаса, который охватывал меня тогда, ни отвращения или предчувствия неминуемой смерти. Лишь восхитительное желание.
Рука, держащая кинжал у его горла, задрожала, а по мне прокатилось запретное возбуждение.
Это неправильно, мне не следует чувствовать жар и эту влагу. Но вместе с тем это кажется правильным и таким естественным, даже если все происходящее естественным не выглядит.
Кастил опять издал тот же звук – раскатистый рык, и все мое тело содрогнулось. Я едва могу дышать, тем более думать. Все мои чувства разом вспыхнули огнем, а когда он опустил голову, моя рука обмякла и удобно согнулась.
