Его мех запятнала кровь, а он ринулся в сторону и поймал за горло другого человека, которого Кастил бросил с дерева… о боги, с самой высокой ветки.
Оторвав взгляд от зрелища, которое вряд ли когда-нибудь забуду, я зарядила очередной болт и выстрелила в следующего смертного, который высунулся между деревьев. Заряжая лук, я повернулась, наклоняясь…
– Проклятые кровососы! Ребята, быстро! – опять раздался первый голос откуда-то с деревьев. – Мы имеем дело не только с вольвеном! Цельтесь в голову!
Очень интересно – клан Мертвых Костей знает о вольвенах и атлантианцах.
И я…
Меня пронзила дикая боль, и задевшая руку стрела сбила прицел. Я резко втянула воздух и метнулась обратно за вяз, тряся запястьем, словно это поможет унять жжение.
Не очень-то помогло.
Сквозь рычание прорвались крики боли. Стиснув зубы, я огляделась, но не увидела ни Кастила, ни Делано. Нейлл тоже исчез. Я не шевелилась, пока не заметила слева какое-то движение, и тени сместились. Я прицелилась туда.
Я выпустила болт в тот момент, когда мое внимание привлек топот ног справа.
На меня бежал человек – по крайней мере, я приняла за человека высокую и широкую фигуру, но не была уверена. Его лицо закрывало что-то похожее на кожаную маску, из-под которой торчали клочья коричневых волос. Лука у него не было, только какая-то дубинка, и двигался он слишком быстро для своих габаритов."
"Я шепотом выругалась и, потянувшись к колчану, быстро выхватила и взвела болт.
Мужчина взмахнул дубинкой прежде, чем я выстрелила.
Я пригнулась, но недостаточно быстро. Дубинка сокрушительным ударом выбила лук из моей руки. Человек рассмеялся и спросил:
– А ты что за сука?
Я отскочила назад. Я узнала голос. Это он кричал, и вот теперь он стоит всего в шаге от меня. Теперь я поняла, почему его маска показалась мне кожаной.
А еще поняла: Кастил не шутил, когда сказал, что клан Мертвых Костей действует по принципу «не пропадать же добру».
Это и есть кожа.
Человеческая кожа, натянутая на голову, сшитая из кусков с неровными краями, с отверстиями для глаз и рта.
Мой желудок запротестовал, но я подавила подступающую тошноту.
– Ты наполовину собака или из тех сосущих? – спросил он, перекладывая дубинку в левую руку. – Если хорошенько попросишь, я дам тебе чего-нибудь пососать.
Он опустил руку, схватив то, что, я полагаю, он упомянул.
– Мордашка у тебя попорчена, но рот выглядит неплохо.
С колотящимся сердцем я увернулась от дубинки, когда он опять замахнулся.
