Я с усилием поднялась на ноги. Экипаж тряхнуло, я качнулась назад, потом вперед. Вцепившись в плечо лорда, чтобы не упасть, залезла на него. Он извивался подо мной, а потом перекатился, швырнул меня на бок. Я врезалась в спинку скамьи, свалилась на пол. Из легких вышибло воздух. Я начала садиться, но Чейни упал сверху.
– Не представляю, как Тирманам удавалось находиться рядом с тобой, зная, кто ты на самом деле, и хотя бы не попробовать на вкус. Пусть ты всего лишь наполовину атлантианка, но кровь у тебя очень мощная.
Его вес и вонь одеколона были непереносимыми, удушающими. Он схватил мою левую руку и поднес ко рту.
– Я только немного укушу. Тогда проклятая боль в груди утихнет…
– Нет! – закричала я, неистово извиваясь под ним.
Все годы тренировок исчезли в нахлынувшей панике. Я ударила ногой в днище скамьи не прижатой к полу ногой. Лягнула лорда, пол, сиденье…
Но все было напрасно.
Зубы вампира прокусили мою кожу и погрузились в плоть.
Глава 16
Моя рука горела как в огне.
Все тело охватило пламя, такое мощное и всепоглощающее, что я боялась, как бы у меня не остановилось сердце.
Я испугалась, что это уже случилось; я сгорала заживо, я кричала, прижимаясь к полу, пытаясь убежать от боли, от того, что происходит, но она заполняла каждый участок моего тела. Я чувствовала, как он тянет в себя мою кровь, с каждым глотком отламывая от меня куски. Это ничем не похоже на то, как меня укусил Кастил. Боль не уменьшалась. Не прекращалась. Она нарастала с каждым ударом сердца.
Он застонал и укусил сильнее, вгоняя нижние зубы в мою плоть.
Прямо как Жаждущий. Как раньше. Как в ту ночь, когда я была слишком мала, слишком беспомощна, чтобы дать отпор.
Экипаж со скрежетом остановился, и от толчка Чейни ослабил хватку. Пламя чуть отхлынуло, и секундной передышки хватило, чтобы мой мозг опять начал работать. Хрипло дыша, судорожно сжала рукоятку ножа. Нож. Он по-прежнему у меня. Я не ребенок. Я больше не беспомощна.
Шевелись, Поппи. Шевелись.
Чейни опять присосался к моей руке, боль раскаленными углями обожгла кожу.
Пришлось преодолеть этот шок, прежде чем он опять затянет меня в пучину агонии.
Я замахивалась ножом, вонзая его в спину вампира, снова и снова. Наконец он отреагировал: с бешеным ревом оторвался от моей руки и, отшатнувшись назад и в сторону, потянулся за ножом. Вцепившись в его плечо, я всаживала нож ему в рану, в грудь, в лицо – всюду, куда могла достать, и он рассвирепел – так же, как рассвирепела я. Новой волной боли взорвалась моя рука.
