Это была угроза, а я такого не потерплю, – закончил Кастил, откинулся на спинку и взял бокал той же рукой, которой не так давно вырвал сердце из чужой груди.
Мой взгляд упал на кинжал, по-прежнему лежащий на тарелке Лэнделла. То, что вольвен пытался сделать этим кинжалом, не должно было стать потрясением. Как будто я не знаю, что многие из сидящих за этим столом предпочли бы видеть меня порезанной на куски. Я не в безопасности здесь, но все они видели коридор, ведущий в этот зал. Они должны знать, что случится, если ослушаться Кастила.
В глубине души я по-прежнему недооцениваю их ненависть ко всему, что напоминает им о Вознесшихся. А я еще как напоминаю, хотя и не сделала им ничего плохого, кроме как защищаясь.
За столом возобновились беседы. Тихие обсуждения, более громкие. Смех. Как будто ничего не случилось. Меня это обескуражило. Но в том, что именно выбило меня из колеи, я не смогла признаться даже самой себе.
Киеран прочистил горло.
– Пенеллаф, не хочешь вернуться в свою комнату?
Вопрос вырвал меня из задумчивости, я на секунду промедлила с ответом.
– Ты имеешь в виду в мою камеру?
– Там гораздо удобнее и даже близко так не сквозит, как в темнице, – возразил он.
– Камера есть камера, неважно, насколько она удобная.
– Я точно помню, что мы об этом уже говорили, – заметил Кастил.
Я перевела взгляд на него.
– Я точно помню, что мне все равно.
– Я также уверен: мы пришли к заключению, что ты никогда не была свободной, принцесса, – добавил он.
В этих словах по-прежнему звучит жестокая правда, как и в тот момент, когда он произнес их в первый раз. – Не думаю, что ты вообще распознала бы свободу, если бы тебе ее предложили.
– Я знаю достаточно, чтобы понять: свобода – не то, что ты предлагаешь, – бросила я в ответ.
Ярость вернулась жаркой, желанной волной, согрев мою слишком холодную кожу.
На губах Кастила заиграла легкая улыбка, но не та натянутая и расчетливая. Мой гнев сменился смущением. Он что, нарочно меня дразнит?
Сильно раздраженная, я переключила внимание на вольвена.
– Я бы хотела вернуться в мою более удобную камеру, где и близко не так сквозит. Полагаю, мне не разрешат идти туда самой?
Губы Киерана дрогнули, но выражение его лица довольно быстро стало невозмутимым, доказывая то, что у него хватает здравого смысла не улыбаться и не смеяться.
– Ты верно полагаешь.
Не дожидаясь позволения его высочества, я отодвинула стул. Ножки заскрежетали на каменном полу.
