Но год назад праздник не портило присутствие Ианты.
Верховная жрица объявила, что торжество будет считаться святотатством, если вначале мы не вознесем благодарность богам.
Из-за этого нам пришлось подняться за два часа до рассвета. Мы зевали, терли глаза, и никто не горел желанием исполнять ее ритуал, а он длился до тех пор, пока солнце не поднялось над горизонтом. Ианта с пафосом объявила, что наступил самый длинный день в году. Неужели и Таркину приходилось выдерживать такие же тягостные ритуалы у себя в сверкающем дворце на берегу моря? Я думала о том, как будут праздновать день летнего солнцестояния в Адриате.
Думала о верховном правителе Двора лета, с кем почти подружилась.
О чем бы ни шушукались слуги, я знала, что Таркин так и не известил Тамлина о нашем визите. Интересно, какие мысли вызвало у верховного правителя Двора лета случившееся со мной? Я была почти уверена, что он знает об этом. Только бы ни во что не вмешивался, пока не осуществятся мои замыслы.
Асилла нашла мне восхитительный белый бархатный плащ.
Я накинула его для короткой поездки на вершину холма. Тамлин усадил меня на белую, с голубоватым оттенком лошадь, в чью серебристую гриву были вплетены полевые цветы. Я вполне могла бы написать собственный портрет, назвав его «Безмятежная чистота». Именно так я выглядела этим утром. Асилла красиво уложила мне волосы. Их венчала корона из цветков боярышника. Губы и щеки я слегка подкрасила. Это напоминало первые робкие краски весны среди тающего снега.
На холме нас встретила внушительная толпа.
Когда мы подъехали, глаза собравшихся обратились ко мне. Но я, не замечая их внимания, смотрела туда, где перед грубым каменным алтарем стояла Ианта. Алтарь был весь в цветах. На нем лежали первые плоды и колосья лета. В кои веки капюшон бледно-голубого плаща Ианты был откинут, и серебряный обруч украшал лоб верховной жрицы, красиво сочетаясь с золотистыми волосами.
Я улыбнулась ей. Моя лошадь послушно остановилась возле северной дуги полукружья, образованного собравшимися вокруг края холма и алтаря Ианты.
Моя улыбка была такой же чистой и безмятежной. Интересно, удалось ли Ианте разглядеть спрятанный за нею волчий оскал?
Тамлин помог мне сойти с лошади. Золотые нити, которыми был расшит его зеленый камзол, поблескивали в сумраке раннего утра. Пока он неторопливо опускал меня на мягкую траву, я заставляла себя смотреть ему в глаза, памятуя, что все взоры сейчас обращены к нам.
Он смотрел на мои губы и вспоминал прошлый год.
