Я приготовилась возразить, но Кассиан предостерегающе стиснул мне руку. Хватит. Мы и так рассказали Косторезу достаточно. А наш отчаянный вид его не разжалобит."
"— Нам пора, — с ледяным спокойствием сказал мне Кассиан. — Нас ждут развлечения Каменного города.
Он был прав: замешкавшись здесь, мы можем опоздать. Слова прощания я считала излишними. Довольно с него моего хмурого взгляда. Кассиан повел меня к открытой двери камеры.
— Значит, собрались в Каменный город, — сказал Косторез.
— Уж тебя это точно не касается, — огрызнулась я.
Не знаю почему, но молчание Костореза заставило нас остановиться на пороге.
— Последняя попытка объединить силы Двора ночи, — рассуждал Косторез, лениво оглядывая нас.
— И это тоже не твое дело, — холодно ответила я.
Косторез улыбнулся:
— Вы вступите с ним в переговоры. Правильнее назвать их торгом.
Взгляд Костореза скользнул по узорам татуировки на моей правой руке.
— Интересно знать, что́ Кейр попросит в обмен. Очень интересно.
Косторез негромко рассмеялся.
Кассиан шумно вздохнул, показывая мне, что его терпение кончилось.
— Идем.
Косторез опять умолк, играя обломком кости аттора.
— Струи в Котле движутся диковинным образом, — бормотал он, разговаривая больше с собой, чем с нами.
— Идем, Кассиан, — твердо произнесла я, поворачиваясь к двери.
— В черном замке моей сестры есть множество зеркал, — сказал Косторез.
Мы снова остановились.
— В эти зеркала она глядится днем и ночью, любуясь своей молодостью и красотой. Одно из зеркал зовется Урбос. Оно настолько древнее, что даже в дни нашей юности его называли старинным.
Урбос — окно в мир. На его темной поверхности можно увидеть все, что захочешь. В настоящем и будущем. Но сейчас это зеркало не у нее, а у Кейра. Он считает Урбос своим законным наследием. Принесите зеркало мне. Это моя плата. Тогда я готов вам помогать… если найдете способ меня освободить.
Последние слова Косторез сопроводил ехидной улыбкой.
Мы с Кассианом переглянулись.
— Там видно будет, — бросила я на прощание, и мы ушли.
Мы сидели на валуне, ожидая Риза. Невдалеке с шумом несся ручей. Над его серебристой водой клубился туман. За спиной высилась гора. Даже здесь ощущалась гнетущая близость Тюрьмы.
— Выходит, ты знал, что Косторез — древний бог? И не какой-нибудь, а бог смерти. Это ты тоже знал?
— Догадывался, — угрюмо ответил Кассиан и добавил, увидев мой вопросительный взгляд: — Он врезает смерть в каждую из костей. Смотрит на эти смерти. Наслаждается ими. Несложно было догадаться.
