Рука Мор дрогнула, и вино из ее бокала забрызгало Азриелю грудь и шею. Но «певец теней» даже не заметил. Он изумленно глазел на меня.
Кассиан даже рот разинул.
Моя магия была еще слишком слаба для выращивания иллирианских крыльев, однако это меня не останавливало.
— Поучите меня, — сказала я, обращаясь к иллирианцам.
— Ты серьезно? — выпалила Мор.
Ласэн произнес и вовсе странную фразу:
— Что ж, это объясняет крылья.
— Какие крылья? — оживилась Неста.
— Я могу менять облик, — призналась я сестре. — А в грядущей войне умение летать может оказаться… полезным.
Вторая половина фразы была обращена ко всем. Я кивнула Кассиану, смотревшему на меня так, словно я впервые появилась за столом.
— Иллирианцы будут участвовать в войне с Сонным королевством?
Кассиан нехотя кивнул.
— Тогда я буду сражаться бок о бок с вами. В небе.
Я ждала возражений. Ждала, что Риз напрочь отметет мой замысел. Но в столовой слышался лишь шум ветра за окнами.
Кассиан выдохнул.
— Не знаю, возможно ли такое. Не в последнюю очередь — из-за времени.
Тебе нужно не только научиться летать. Нужно привыкнуть к тяжести щита и меча. И потом, это не поединок, а сражение бок о бок с другими воинами иллирианского отряда. Чтобы освоить взаимодействие в воздушном бою, требуются десятки лет. А сколько времени в нашем распоряжении? В лучшем случае, месяцы. В худшем — недели.
Я приуныла.
— Тогда будем учить Фейру столько, сколько нам позволит время, — сказал Риз. Но звездочки в его глазах не потеплели. — Пусть пробует.
Не получится — ей слова никто не скажет. Но даже один день учебы может принести пользу.
Азриель сложил крылья. Его красивое лицо вдруг осветилось, что бывало крайне редко.
— Я буду тебя обучать, — сказал он.
— Ты это… серьезно? — спросила я.
Его лицо снова превратилось в непроницаемую маску.
— Риз и Кассиан летают с раннего детства. Они уже вряд ли помнят, как их учили.
Я знала историю Азриеля. Отец, ненавидевший своего незаконнорожденного сына, до одиннадцати лет держал его взаперти.
В коморке, мало отличавшейся от тюремной камеры. Азриелю было отказано в праве летать, сражаться и вообще делать то, чего требовало его иллирианское происхождение.
Связующая нить наполнилась грохочущей тьмой. Гнев Риза был направлен не на меня. Он тоже вспомнил, как обошлись с его другом. Этого Риз никогда не забудет, сколько бы лет ни прошло. И никто из них не забудет. Я изо всех сил старалась не смотреть на обезображенные шрамами руки Азриеля.
