Вместо чувственной красавицы на меня смотрела узница сырого подземелья, не понаслышке знакомая с принудительной диетой и дефицитом солнечного витамина. Разве что глаза изменились. Вместо вызова и стали вечной борьбы в них был покой. Целое море равновесия.
— Седьмой день отлова, — бестрепетно напомнила Лике. — Но я уже все принесла, сделаем тебя прекрасной.
Я обернулась, и взгляд сразу упал на огромный поднос с бесчисленных количеством разноцветных плашек, фигурных флаконов, туб с кремом, среди которых наверняка были и с магическим эффектом.
Уйдя от Клависа, я потеряла доступ к приятным материальных благам, и теперь они соблазнительно лежали у меня перед носом. Я бы не взяла, но Рейнхард сказал: «Зайди ко мне, я дам тебе пару книг». Поэтому пусть он даст эти книги мне, настоящей, а не потрепанному жизнью чучело с серой кожей и рыжеватым хаосом на голове.
— Буду должна?
Помедлив я все же взяла флакончик с прелестным кремом, который отныне стоил, как вся я вместе с песиком. Лике сглотнула и мужественно помотала головой, но драконья сущность не дала ей соврать:
— Ничего, но… Один маленький-премаленький вопросик, ты с ним целовалась?
Смущение залило меня душной волной, но я стойко кивнула.
Я не сделала ничего плохого, и я хочу этот крем.
Лике совершенно по-детски захлопала в ладоши.
— Я так и знала! Он принёс тебя вчера на руках, уложил на кровать и сам поправил одеяло, и никого не пустил, хотя твой волк… собака на него рычала, ах… Но я должна тебе сказать…
— Погоди, — остановила я Лике, — Ария здесь? Или нет, не зови, скажи мне сама, ты видела меня на императорском приеме?"
"Прежде чем припасть к крему, я должна разобраться с некоторыми вопросами.
Был ли тому причиной поцелуй или магия Рейнхарда, но в голове у меня начала выстраиваться довольно неприятная версия всего произошедшего со мной. Тот разговор с Арией выскользнул из памяти почти сразу, не оставив следа, но сейчас я его отчетливо помнила. Упреки драконов, их недоверие, холод Рейнхарда теперь собирались воедино, но сложенный пазл пугал меня.
— На императорском приеме ты была редким перевертышем. Высокомерная, сил нет, нос задрала, ни на кого не смотришь,
Крем выскользнул у меня из рук.
У меня оставалась слабая надежда на ошибку, но сейчас она умерла.
— Ты видела меня ещё где-то?
— Нет, — казалось Лике удивилась. — Клавис говорил, ты замкнутая, не любишь сборищ, и на императорский прием ты пришла только потому что обязана. Сама знаешь, иномирянки — редкость.
