Кажется Ария говорила о чем-то странном, но вот о чем?
Я потерла виски, нудная головная боль разлилась подобно огненной лаве, вымывая из головы все мысли, все чувства, все воспоминания. Этот поцелуй, туфли, проклятый белый мех смешались в моей голове в кашу. Было же что-то ещё, что-то важное, о чем я помнила весь день и вдруг забыла. В глазах потемнело, словно во всем мире выключили свет, сдавило грудь.
— Клео? Что с тобой?. Прошу тебя… Скажи…
Голос Рейнхарда, ставший в один миг таким далеким, вымывал из груди отвратительную боль, лился прохладой на горящий лоб.
Книга. Книга сказала: «Попробуй ещё раз, с черным драконом». Если я попробую, боль пройдёт?
Почти вслепую я обхватила руками этот прохладный испуганный голос и притянула к груди, к губам, разрешая себе зарыться пальцами в атлас темных волос. Отдаваясь невидимому драконьему напору. Несколько секунд в мире не было ничего кроме дыхания, влажной и жадной нежности на губах, кроме Рейнхарда и едва ощутимого рыка, зарождающегося в его груди.
Силы и твердости его рук.
Его ладони скользили по плечам к груди, ниже — к бедрам, присваивая, заставляя гореть, оставляя огненный отпечаток на коже даже через ткань.
— Клео… Мое солнце, мой цветок… Мое пекло…
Я хочу больше. Хочу увидеть его лицо, его прямой уверенный взгляд, поймать губами шепот, но он не позволяет. Стальная хватка блокирует мои руки, Рейнхард словно отрывает меня от себя. Невольно обхватываю его сначала руками, а после ногами, стремясь запечатать его в себе, оставить внутри часть его бесконечно прекрасной магии.
Но Рей не позволяет. Баюкает, будто потерянное дитя и по-монашески целует в лоб, а после, не удержавшись, сцеловывает на щеках слезы.
— Спи, — шепчет он.
И я засыпаю.
15. Тайны
Не просыпаться, а приходить в себя становится плохой традицией.
Сначала я увидела знакомый потолок, а после повернулась набок и увидела печальную Лике рядом с сердитым песиком.
Едва я открыла глаза, Лике переплела пальцы в комедийно-молитвенном жесте и потупилась:
— Ты выглядишь, как темный перевертыш на седьмой день отлова.
Я усмехнулась краем рта, а после спрыгнула с кровати, полная полузабытого чувства силы и утренней свежести. Голова вопреки собственному диагнозу была ясной. Ни боли, ни путаницы в голове, только смущение от собственной вчерашней смелости. Накинулась на красивого мужчину, как распоследняя блудница.
Почти танцующей походкой я подошла к зеркалу, но чуда не произошло.
