— Рей, вы все-таки пришли, — прощебетала Каштановая драконица, обстреливая того сладкими взглядами. — Я рада, что вы вспомнили мое приглашение, это очень стимулирует студентов.
Даже сквозь темное раздражение, я не могла не отметить, что пока присутствие ректора стимулировало только ее саму. Вон как запрыгала, квадратные бусы аж вращаются.
— Нир Саркан, — снисходительно поправил ее драконир, и вроде бы дернул углом губ, словно в полуулыбке.
— Да, Рей… то есть, нир Саркан, — счастливо пролепетала драконица, словно он ее не одернул, а колье подарил.
Ничего я не понимаю в драконах. Ни эти гаремы, ни их расчетливое благородство, ни вот такое отношение к женщинам. Ни страсть называть себя людьми, при этом искренне их презирая.
— Не нарушали, значит, — все это время драконир, даже разговаривая с другими экзаменаторами, не отводил от меня потемневшего взгляда, словно держал на поводке. — Это очень странно, вейра Клео, потому что есть человек, утверждающий обратное. — он вдруг с силой хлопнул по столу и резко сказал: — Введите.
Дверь распахнулась и один из стражей ввел поникшую Шляпку. Смотрелись они, говоря по правде, немного комично, оба вровень ростом, широкоплечие и по-драконьи крепкие, только один был в платье и рыдал.
Большинство дракониц были рослыми и физическими развитыми особами, и мало кто из них уступал в росте собственному супруге. При этом сами драконы очень ценили в своих вейрах изящность и женственность, так что доброту Рейнхарда к каштановой экзаменаторше я понять могла.
— Она сама ко мне подошла! — вдруг закричала Шляпка. — Сказала, что я в жизни не найду поток, насмехалась над моим даром и вынудила заплатить ей сто золотых!
Я даже не удивилась. Драконы…
— А почему не двести? — не удержалась я от старинной еврейской забавы.
— Что вы скажете на это обвинение? — неожиданно мягко поинтересовался ректор, но я не обманывалась, холод в его глазах никуда не делся.
Будущие студенты уже отошли от меня, словно опасаясь заразится ректорским гневом, так что я беспрепятственно вышла вперед, прямо под вяло мигающую лампу.
— Вейра слезно просила меня о помощи, и я оценила свои услуги в пятьдесят золотых.
Между бровей Рейнхарда залегла едва заметная морщинка, которую я и заметила только потому что жадно отслеживала его реакцию. Не ожидал что я так просто признаюсь? Ну и зря, я девушка честная.
— Правилами Академии запрещено продавать информацию об экзамене, — нахмурился старик.
