— Анальгетики я буду пить. Или валерьянку.
— Вале… что?
Узкий звериный зрачок округлился и потемнел, возвращаясь в человеческую форму, Рейнхард растерянно моргнул, сделавшись похожим на виноватого школьника.
— Валерьянку, это такое средство от плохими мужей. Рей, мне противопоказаны замкнутые пространства. Я там не выживу.
— Там безопасно, наши дети будут жить в самом безопасном Гнезде Вальтарты, — взгляд Рейнхарда вновь налился темнотой, сеть слюдяных чешуек легла на линию скул, спускаясь ниже, к плечам, к груди.
— Иномирянки не размножаются в неволе, — сказала я нежно, но твердо. — Поэтому давай попробуем жить по-человечески.
Даже в молчании Рейнхарда слышалась неуловимая вибрация рыка, который шел током по коже, делая острее прикосновения, взгляды, шепот.
— Они будут искать тебя, они будут охотиться, они пррридут в наш-ш-ше Гнездо, — Рей уткнулся мне куда-то в ключицу и тяжело задышал.
— Я сплету тебе амулет от кошмаров. Я читала про такой в книге Леяш, его делают из шестнадцати белых бусин, по одной на каждый страх.
Взгляд Рея метнулся к моим губам, и он снова тяжело и жарко навалился на меня всем весом. От сладкой земной тяжести дрогнуло, размякло тело, прильнув к драконьему жару, руки словно сошли с ума, пробираясь по груди, после к плечам, к губам, зарываясь в атлас волос. Дыхание сбилось, мелкая дрожь прошла по телу и, кажется, эта дрожь была не только моя.
Магия шла волнами, морем, заполняя пространство и вплетаясь в древний, как мир, ритуал, где испокон веков участвуют лишь двое.
— Ты знаешь, в нашем мире таких, как ты, называют горячими парнями? — сказала задыхаясь, отчаянно пытаясь вернуть контроль над разумом.
Было прекрасно и страшно чувствовать, как тело, а за ним и магия, и сердце сходят с ума, стремясь заполучить этого мужчину. Глаза Рея сверкнули в полутьме спальни.
— А ты знаешь, что таких, как ты, в моем мире называют Истинными?
Смешок сорвался с губ против воли и тут же утонул в поцелуе — неисчислимом множестве поцелуев, пролитых на меня благословенным дождем.
Кажется, я зря засмеялась, Рей был абсолютно серьезен.
За его спиной поднимались угольные крылья, от которых расходилось сияние разбуженного потока. Наши магии ладят, вспомнила я, глядя, как мой собственный поток заигрывая и жеманясь, как распоследняя ломака, весело омывает комнату.
— Твоя магия теплая, живая… — Рей ласково провел ладонью по моей щеке, поднял на меня взгляд, а после крылья закрыли нас в непроницаемый черный кокон.
