Я не создана для войн, если кинуть меня на поле битвы, я стану цветку на краю обрыва, где льется кровь и звенит сталь.
Вдруг у меня не получится, а Байлок обещает мне Рея, целую жизнь с ним, я буду счастлива, наконец-то. У меня будет сад, полный цветов, дом, полный книг, мир, полный любви. А Байлок будет дальним другом семьи, очень дальним. Просто иногда… Иногда он будет дергать меня за ошейник.
— А ты никогда не думал, что таким рыцарем стану я? — сказала со злобой, которую не чувствовала с момента второй операции.
Чистой качественной злобы на обстоятельства, которые сложились в издевательскую фигу. Нир Байлок отвесил мне пощечину, а когда я опрокинулась от силу удара, навалился сверху, сдавливая мне горло. Магия хлынула вязкой душной волной, и я потеряла сознание.
Я снова была в своей спальне в Академии. Не было ни привычных вещей, ни окон, ни волка, но также не было боли и страха. Протянув руку, я натолкнулась на пустоту, а после закрыла глаза и силой воли заставила себя слышать.
— Нир фор каллен… Идриго… Ирана фор идрассио…
Забытые слова стародраконьего языка били в голову, не все из них мне были знакомы, но интуитивно я понимала их смысл. Так дракон говорит с магией. Зовет, приручает.
Нужно успокоиться и дышать. Слушать. Слышать.
— Нир фор каллен… — послушно повторила я и тонкой струйкой вплела в свой голос поток — на этот раз белый, как январский снег. Мой настоящий поток. — Идриго, ирана, оруо…
Поток тек, встраиваясь в чужое заклинание, но магия молчала.
Молчала! Я попробовала снова, на этот раз позволяя потоку самому отыскивать путь к заклинанию, но вместо магии ко мне вернулась боль.
Если сдамся стану вещью снова. Воспоминания, как просто Клавис вкладывал мне в голову собственные мысли, делали меня сильнее. Тонкий ручей потока лозой вплетался в старинные слова, пробуя снова и снова пробиться к страшной лаве магии, которая спала внутри меня. Боль стала невыносимой, вгрызаясь в виски, руки, горло.
— Волчок, — позвала я хрипло. — Помоги мне."
"Ко мне привалился теплый пушистый бок. Оказывается, мой волк был рядом все это время и смотрел на меня драконьими янтарными глазами.
— Примешь меня?
Волк был черным, как сама ночь, как уголь, как тушь, ни единого блика в дымной черноте его шерсти. Если приму, что останется от моего тонкого белого потока? Его снесет лавина этой черноты!
— Я буду черным магом? — спросила с тоской.
