Только сейчас, когда она горела невидимой радостью, я заметила насколько она хороша. Даже гренадерская стать играла ей на руку — высокая, горделивая, лучащаяся так любимым драконами золотом…
— Нет. Но меня отловил нир Байлок и посоветовал тебе эти два дня походить на факультатив к нему. Обещался снизить нагрузку всего до шести часов. Лови момент.
Песик глухо рыкнул и вяло перевернулся на другой бок. Что-то я совсем его забросила, а он знай себе спит сутками.
— Беги, — смилостивилась я над Арией, которая так и висела на двери, пока я раздумывала.
— Спасибо.
— Так ты пойдешь?
— Беги, — надавила я.
Но когда за чуть поникшей Арией закрылась дверь, быстро собралась и через портал шагнула в бархатную комнату, в которой значились занятия факультативом. К своему стыду, впервые в жизни я преследовала не новые знания, а личные интересы. Вокруг меня творилась редкая чертовщина, и ответы нужно было искать самой, потому что кто знает, кому я сделаюсь обязанной, обратившись за помощью. Хотя, может быть к Рейнхарду…
Нет.
Я подумаю об этом после.
В аудитории было темно и гулко. Я прошла внутрь, слушая, как шаги отскакивают от стен эхом, осмотрела длинные ряды книжных полок во всю стену и затянутые пеленой штор окна.
Взменувшиеся от движения пылинки затанцевали в тонком луче, пробившимися в проем штор.
— Садись, адептка Клео, удостоверенная Тарвиш.
Клянусь. От звука голоса не просто подпрыгнула, а успела обернуться в прыжке и принять благочестивое выражение лица.
— Вы меня испугали нир Байлок.
Он сидел в темной книжной нише, подобно художественной инсталляции, и я просто не заметила его, автоматически проскочив через всю аудиторию. Я подошла ближе и неуверенно села на стул с бархатными подлокотниками.
— Возьми камень.
Я невольно опустила взгляд. Сам нир Байлок по-прежнему терялся в темноте, и на свету оставались только его руки и стол, уставленный сотнями камней, искрящихся богатством оттенков. Вот золотой диан, приносящий удачу, розовый, как рассвет, жайлан, предвещающий удачу в любви, плотный, в малахитовых прожилках драконий дир, который перетирают в порошок и пьют, как лекарство от женских хворей… Но прежде чем я успела подумать, рука сама нырнула в горку на краю стола, вылавливая маленький черный асток — камень отступников и властолюбцев, камень жертв и их палачей.
В недоумении качнула его на ладони.
Я не хотела его брать, да я его не видела даже, однако вот он, в моей руке, блестит масляными жуковыми гранями.
