Тогда Тандаджи, буквально с полгода назад взваливший на себя работу восстановленного Управления и занятый улаживанием последствий заговора, начал работу над делом об убийстве барона Ловчева в его собственном доме, во время вечеринки. Расследование преступления следовало бы передать в полицию, но тут были замешаны государственные интересы. Барон председательствовал в комиссии по антиконтрабандным законам, имел нездоровую привычку брать работу на дом — и из сейфа его во время вечеринки пропали важные документы, касающиеся пресечения трафика из Инляндии.
Допрашивали всех, кто был в тот вечер на вечеринке. И ведущий дело следователь доложил начальнику — один из основных подозреваемых высказал ему свои соображения, которые явно нуждались в проверке. И кто убийца, и где искать документы, и как связана с этим делом жена покойного и ее любовник.
— Пытается отвести от себя подозрения? — сухо спросил Тандаджи.
Следователь замялся.
— Возможно, господин майор. В конце концов он инляндец, и, по словам других задержанных, у него была интрижка с женой барона.
Но менталист подтверждает, что он не врет. Сомнение у меня вызывает тот факт, что в Инляндии он не единожды нарушал закон, — следователь двинул к начальнику папку с делом, — возможно, ему блок поставили какой-то на чтение и заслали сюда?
Биография виконта впечатляла. Наркоман, игрок, гонщик. И Тандаджи, несмотря на жуткую занятость, решил провести повторный допрос, лично.
Лорд Лукас Кембритч оказался тощим, как жердь, непрерывно курящим и нагловато ухмыляющимся.
Волосы до плеч, свойственная наркоманам суетливость, взгляд полубезумный, синяки под глазами. Типичный мажор, опустившийся на самое дно.
Но этот мажор ухитрился сохранить ясный рассудок, хоть это и было невероятно. И почти терпеливо повторил господину начальнику свои размышления, которые после проверки подтвердились. Кембритча отпустили, убийцу взяли, бумаги вернули.
— Почему вы решили помочь нам? — спросил тогда Тандаджи у Кембритча.
Тот пожал плечами.
— Барон был неплохим малым. Искренне верил, что все эти ублюдки с ним дружат. Приятельствовал со мной, воспитательные беседы проводил, — он усмехнулся, зажав сигарету зубами. — Ну и плюс это меня развлекло, майор.
Кто знает, что заставляло начальника разведуправления раз за разом возвращаться к этому разговору? Он ежедневно видел подозреваемых, свидетелей и обвиняемых, которые проходили в отработку, не оставляя следа в душе.
