— Ты еще для росту попроси. Скажешь, недокормили в детстве, не добрал своих двух метров.
— Малявочка, — тихо сказал Ситников, — ну не убьет же он меня за спрос. Давай, а?
Она покачала головой.
— Я сама что-нибудь придумаю, Матвей."
"Во дворце она первым делом заглянула к придворному магу и спросила у него — не завалялся ли подходящий препарат. Зигфрид объяснял витиевато и многословно, но суть она поняла: достать может, но давать права не имеет, потому что рискует лишиться лицензии из-за предоставления несовершеннолетней.
И что ей от него будет больше вреда, чем пользы. Блакориец оказался упрямым, на уговоры не поддался, и Алинка, с досадой стукнув каблуком по полу, пошла к себе. Позвонила «своему» сержанту, спросила, могут ли они позаниматься. И там задала сокровенный вопрос — есть ли вероятность, что она за месяц достигнет нужной формы.
— Вот если бы вы сразу регулярно занимались, — сурово ответил Ларионов, и она почувствовала, что краснеет, — то может и получилось бы. А так у нас всего несколько занятий было.
Ну, буду я вас каждый день гонять. Так вы через месяц, ваше высочество, загнетесь. Нагрузку тоже с умом надо давать. А теперь — бегом, ваше высочество, бег — он хорошо от уныния помогает.
Перед сном она долго ворочалась — и тело болело, и все внутри холодело от необходимости обращаться к человеку, который просто посмотреть умел так, что она чувствовала себя надоедливым ребенком. Ворочалась, ворочалась, и так и не решив ничего, заснула.
Вторник, Зеленое Крыло, ИоаннесбургЛорд Максимилиан Тротт появился в Зеленом Крыле во второй половине дня.
Нелюбезно бросил «Здравствуйте» на приветствие полковника Стрелковского, прошел с ним в подвал, к камерам — взламывать очередного заговорщика. В соседней камере, за стеклом, уже допрашивали кого-то из тех, кто уже проснулся, но ему было все равно. Хотелось поскорее закончить с этим и вернуться к себе.
Прошедшее выгорание давало о себе знать до сих пор — вчера он целый день провел в Управлении, вымотался до цветных кругов в глазах, а снять блоки смог не со всех.
То, что раньше занимало не более часа, растягивалось на два, и, хотя он уже наизусть знал плетение блока Соболевского, расслабляться не стоило — неизвестно, какие сюрпризы тот мог подготовить.
Он поймал себя на мысли, что сожалеет, что так все обернулось. Но что поделать — каждый выбирает свой путь. И путь, выбранный им, Максом, был бы не понят большинством его сородичей.
