"
"— Вот те на, — потрясенно сказал мэр, глядя наверх. Эльда Тольбис хлопотала около Рыжова — тот потерял сознание и обвалился на землю. Народ волновался, переговаривался. В Теранови за последние три месяца произошло больше необычных событий, чем за тридцать лет, и добрые жители затерянного в Милокардерах городка предчувствовали, что это еще не конец.
Пока Ангелина шла к телепорту, она все дышала и никак не могла надышаться свежим морозным воздухом. И насмотреться не могла на хвойную сочную зелень, покрывающую склоны гор, щедро растущую и в самом Теранови.
После припыленной, приглушенной растительности Песков было ощущение, словно вернулось зрение — и вся полнота цвета, все богатство его оттенков. Наконец-то. Наконец-то!!
Ей поскорее хотелось войти уже в арку телепорта, чтобы убедиться, что все, точно дома. Что никто и ничто в последний момент не помешает. И пока переход заполнялся серебристой плотной дымкой, похожей на сверкающую занавеску, пока маг настраивал путь, она нетерпеливо переступала с ноги на ногу, вполуха слушая добродушного мэра.
Попрощалась с ним вежливо и быстро шагнула — к семье, в Иоаннесбург. В тот самый зал, где погибла их мать.
Ее уже встречали — начальник разведуправления, охранники. За ней помощники мэра заносили сумки с подарками. Тидусс что-то спрашивал, но она даже не дослушала его — торопливо прошла в коридор семейного крыла, открыла первую попавшуюся дверь — оказалось, она вела в покои Алинки. Сестренка сидела в кресле и что-то читала. Подняла глаза, поправила очки, присмотрелась.
— Ани? — спросила она неверяще. — Мамочки! Ангелинка вернулась! Аааааа!
Книжка полетела на пол, пятая принцесса повисла на шее старшей сестры, подвизгивая, как щенок. В коридоре захлопали двери, в покои залетела Марина, тоже завизжала, запрыгала, дернула сестру за косу, придушила в объятьях. Ангелина, как оглушенная, прижимала сестер к себе, рассматривала их. В глазах стояли слезы.
— Дочка! — в дверях стоял Станислав Федорович, улыбаясь, и она тепло улыбнулась в ответ, перевела взгляд на прижавшуюся к нему Каролину.
Та смотрела настороженно и испуганно.
— Кариш, это же я, — чувствуя, как сжимается от нежности горло, произнесла Ани. — Я.
Сестренка скривила рот, заморгала и вдруг зарыдала.
— Ты что? — испугалась старшая Рудлог, подошла к ней, обхватила за плечи. — Кариш, ты чего? Не узнала меня?
— Я тебя совсем не поооомнююю такой! — плакала Каролина и отворачивалась в бок отцу, потом снова смотрела, и начинала рыдать еще громче.
