Вчерашний бал, обещавший стать скучнейшим мероприятием и пафосным антуражем для публичного заклеймения его титулом, внезапно оказался напряженным и увлекательным.
Впрочем, таковым было все, что касалось Марины.
Пальцы его чуть дрогнули — он вспомнил отзывчивое тело под собой, упругие бедра в тонком шелке чулок, ее пальцы в своих волосах, ее губы, и улыбнулся широко, закинул руки за голову.
Их взаимная игра. Захватывающая, острая. Может ли что-то сравниться с нею?
Удивительно, но он получал удовольствие, просто прикасаясь к ней, узнавая ее.
Это казалось таким же нужным, как и сделать ее своей, и он уже после своего вопроса понял, что не так все будет и не здесь. Но не мог удержаться, чтобы не позволить себе побыть с ней еще немного.
Он увидел ее издалека — и сразу узнал. По светлым волосам, по линии плеч, по немного нервным движениям тела. Хотя нет, все не то. Сначала он забеспокоился, как охотничий пес, взявший след, ощутил тревогу, начал оглядывать зал — и тут же увидел ее со спины.
Марина, тонкая, прямая, стояла с бокалом шампанского и о чем-то разговаривала со своим спутником.
Ее затылок и ее спину он узнал бы среди тысяч других.
Нет, он пытался сдержать слово, данное Инландеру. Не показывать свой интерес, не подходить к ней, чтобы не привлекать внимание Луциуса. Не смотреть лишний раз. Стоически принимал вежливые поздравления от людей, которых он не знал, и которые чествовали не его — а герцогский титул. Даже успел поработать над загадкой поставленного кем-то и спасшего ему жизнь щита — пригласил на танец придворного мага Инландеров, пофлиртовал с ней немного, поинтересовался, может ли на нем стоять защита — и получил ответ.
Никакого щита на нем нет. Поблагодарил, рассыпался в комплиментах, покаялся в ответ на ироничный упрек волшебницы в том, что использует бал для консультаций. И твердо решил отойти в королевскую ложу и при первой же возможности сбежать.
Будто он был в состоянии удержаться.
Кровь уже гнала по венам азарт и адреналин. Как украсть у всех на глазах драгоценную вещь? Как подойти к принцессе, коснуться ее, чтобы не вызвать никаких подозрений?"
"Голос разума твердил, что не нужно, что это опасно, что он рискует — а когда он боялся риска? Особенно ради такой награды… да. И даже нотации барона, которого так и не удалось разозлить и который живо напомнил интонациями выговоры его покойного деда, не испортили эту ночь.
