Расстроилась, остановилась, оглянулась назад. Город был уже далеко, да и возвращаться не хотелось. Тут хоть какая-то цель есть, а там опять бродить и скучать.
Зажмурилась и представила, как растет в вышину, так, чтобы сделать шаг — и уже далеко. Раньше же получалось, правда, как-то само собой. Рискнула приоткрыть глаза и ойкнула, пошатнулась и плюхнулась попой прямо на песок. Подождала, пока пройдет головокружение и снова встала, с опаской поглядывая на небо — было ощущение, что она сейчас стукнется об огромную Луну головой.
Затем снова посмотрела вниз и сглотнула, потому что стало очень страшно.
Было ну очень высоко. Оставшаяся далеко Тафия казалась опять совсем близко, но выглядела почти игрушечной, размером Свете по косточку на ступне. Отсюда, с невероятной высоты, было хорошо видно сухое русло, уходящее сквозь подсвеченные ночным светилом дюны куда-то за горизонт. И шириной оно было со светину ладонь.
— Это всего лишь большая песочница с игрушками, — сказала она себе неуверенным голосом, прозвучавшим гулко и слишком громко.
Снова покосилась на полузасыпанную маленькую Тафию. Ее все еще шатало. — Это все нереально. Захочу — снова стану маленькой. Захочу — вообще проснусь. Давай проверим и все. Угу? Угу.
Она побежала вперед, вдоль русла, соображая, что будь она в материальном теле, то двигаться бы из-за своего веса просто не смогла. А тут просто летела, почти не касаясь земли, перепрыгивая через холмы, и высокие барханы казались просто волнистым песочком.
Света иногда останавливалась, с изумлением и каким-то детским восторгом смотрела на пробегающих мимо верблюдов, выглядящих, как букашечки, на пятна маленьких оазисов с горящими кострами и крошечными людьми, на их кибитки, похожие на малюсенькие спичечные коробки. Было весело и страшно. И хотелось дорасти до звезд, но при мысли об этом ее охватывал такой безотчетный ужас, что снова начинала кружиться голова — и она отчетливо понимала — нельзя, запрещено.
"
"Русло становилось совсем тонким, а впереди вырастали горы. Странные, невысокие, с широкими пологими террасами — будто из большого и длинного комода лесенкой выдвинули на разную длину все ящики. А еще, она отчетливо почувствовала, как от гор тянет сыростью — даже увидела голубоватые прозрачные языки тумана, слишком яркие, чтобы быть настоящими, спускающиеся вниз и собирающиеся на дне большой белой чаши, куда и вело русло.
