Как вскидывает руки — и ударяет от нее высоченная, почти до облаков стена воющего, ревущего, рвущего барабанные перепонки нестерпимого белого жара, сметающего песчаных духов, оплавляющего песок в стекло, как несется волна огня по черному плато, тающему, взметающемуся дымом превращающихся в прах костей, и уходит далеко за него, образуя ровную блестящую поверхность, отражающую ослепительное солнце, застывающую огромными вязкими пузырями.
Люди, преодолевшие священный ужас и подошедшие к кромке стеклянного, уже начавшего трескаться поля, нашли странную женщину без сознания, бережно подняли ее на носилки и унесли в дом.
Владыка Нории, допивающий утреннюю чашу с кровью — вокруг жадно глотали кровь его соплеменники, а Чет уже стоял, готовый к обороту, — вдруг поднял голову, прислушался, нахмурился.
— Я знаю, где она, — сказал он коротко, отбросил чашу и, обернувшись, стрелой полетел на северо-запад.
Ани пришла в себя. Лицо, обожженное собственным же пламенем, горело, болели руки. Она приоткрыла глаза — лежала на низком топчане, покрытом овечьими шкурами, а на нее со стены глядела маленькая ящерица-хамелеон, с хвостом, согнутым запятой, и выпученными черными глазками.
Принцесса улыбнулась, потянулась мысленно к ящерке, считала ее ауру. В теле было легко и пусто, и амулет тоже был совсем пустым — красные лепестки дивного цветка были плотно сомкнуты, и лишь ритмично пульсировали в такт ее сердцу. Похоже, она излила себя почти досуха.
— Госпожа, куда же вы! — всплеснула руками хозяйка дома, когда Ани показалась в дверях.
— Домой, — сказала Ангелина тихо. — Мне нужно домой.
— Да отдохните же вы, — уговаривала ее женщина с опаской, — вы хоть и великая колдунья, повелительница огня, но еле держитесь. Мы плов готовим, выходим вас, проводим…
Принцесса не слушала ее, шла мимо домов и загонов, мимо выходящих на улицу людей."
"— Она уйти хочет! — жалобно крикнула женщина кому-то из-за ее спины, и Ани увидела, как выходят на дорогу мужчины — с виноватыми и тяжелыми взглядами — как смотрит хмуро старший деревни из толпы преградивших ей путь жителей.
— Госпожа великая, — сказал он, — не гневайтесь, не можем мы вас отпустить. Прилетал дракон, велел вас задержать, если придете. Не можем мы против воли Владыки пойти, госпожа.
Старшая Рудлог усмехнулась одними губами. Создала щит и пошла дальше, раздвигая толпу мужчин сферой щита, не слушая их уговоры, мольбы и просьбы. Далеко за пределами деревни она подняла голову, посмотрела на горы.
