Его клинок полыхнул огнем, пророкотал в чистом небе гром — Великий Огонь принял клятву.
— Тогда и я поклянусь, — тяжело проговорил Четери. — Отцом-Воздухом и Матерью-Водой. Что если ты победишь меня, тебе не будут мстить, а Пески признают поражение и согласятся на условия твоего сюзерена. И мы отступим сразу же, как закончится наш бой.
Воин-дракон отрезал свою косу у самого основания, положил ее на землю, поднялся. Рассыпавшиеся волосы его взметнуло ветром, и вдруг заплакало, полилось совершенно голубое, без единого облачка небо дождем, смывая с людей кровь и грязь, оглаживая своего сына по плечам теплыми струями.
Дождь проходил сквозь застывшую испуганную птицу, а женщина внутри плакала горько и не хотела смотреть дальше.
Молчаливые люди освобождали площадку для боя, пока противники разговаривали. Растаскивали тела, убирали раненых.
— Как Надежда? — спрашивал Чет, проверяя острие клинка. — Как дети?
— Надя разболелась перед самой войной, — гулко отвечал воин, снимая обувь и одежду, — но пишет, что все хорошо.
Младший пошел только. Ты уж, если что, не забудь их.
— Поберегу, — обещал Четери, с любовью глядя на мужчину, которого в обучение он взял еще долговязым юношей и который стал лучшим, превзойдя всех его учеников. — Если простит, возьму к себе с мальчишками. И ты, если я паду, возьми мои клинки, Марк. И тело нужно будет сжечь, не оставляй падальщикам.
— Знаю, — неловко пробурчал уже полностью раздетый мужчина. — Отдам все почести, не сомневайся, Мастер.
Они обнялись, постояли так — в рядах солдат раздавались шепотки, тяжелые вздохи, разошлись по краям подготовленной площадки.
Дождь усилился, и в нем явно стали слышны женские рыдания. Солдаты в священном ужасе падали на колени, смотрели вверх, в голубое плачущее небо, и на двух противников, решающих сейчас судьбы их стран. Те медленно поклонились друг другу, коснувшись руками земли.
И метнулись навстречу друг другу.
Мощь против гибкости, сила против умения. Тонкие клинки против тяжелого меча.
Стремительные движения, и свист оружия, и разлетающиеся капли воды, и такие непохожие и похожие обнаженные воины, двигающиеся немыслимо быстро, сталкивающиеся и расходящиеся в совершенном танце смерти.
На лице человека — упорство, на лице дракона — гордость и печаль.
