И есть силы не спать, а бежать дальше — и она бежала, когда солнце уже прошло утренний путь и встало над головой, и когда стало уходить вниз.
Под ногами вдруг дрогнула, посыпалась земля, и она, больше на инстинкте, чем осознавая, что делает, отскочила в сторону, побежала, ускоряясь, от знакомого рева и крутящихся, поднимающихся вокруг песчаных фигур. Краем глаза увидела, как щенок тер-сели ушел в землю.
Быстрее, быстрее. Она, виляя, задыхаясь от ужаса, неслась вперед под палящим солнцем, уходила в стороны от лап песчаников, стремительно нагоняющих ее, пытающихся ухватить, разорвать пополам, и не успевала.
Следующий удар пришелся вскользь — маленькая белая верблюдица отлетела в сторону, ударилась носом, засочившимся кровью, о землю, и тут же, не раздумывая, превратилась в птицу, забила крыльями, взлетая, уходя от гигантского кулака. Груз на шее тянул ее к земле, и взлететь высоко не получилось, вниз капала кровь, и белая морская птица, тяжело взмахивая крыльями, двигалась чуть выше несущихся за ней песчаников, которые взмывали из песка фонтанчиками, и их становилось все больше, и рев стоял такой, что воздух вибрировал, отзываясь в крыльях и в теле.
Духи жестокой пустыни не отставали, привлеченные кровью, она слабела, глядя на приближающееся отлогое плато. Совсем невысокое и небольшое, будто на землю положили большую, неровную, очень тонкую черную плиту. Дотянуть бы. Дотянуть, Ангелина!!!
В пустыне расстояния обманчивы. Она, преодолевая слабость, «ныряя» к земле, когда появлялся просвет, и снова поднимаясь, летела несколько часов, собирая за собой целую армию песчаников.
И когда уже в сумерках рухнула на остывающий камень, сил не было даже посмотреть назад. Сознание мутилось, уплывало, птичий облик брал свое, и она, сделав усилие, обернулась. Полежала немного, ощущая во рту привкус крови. Послушала рев, повернула голову. У скалы бесновались десятки песчаных духов, сыпали песком, крутились вихрями, но не могли пройти по скальному основанию. И да, вдали виднелись еще фонтанчики — словно она своей кровью собрала сюда всех чудовищ пустыни.
Сколько же их будет к утру? И не насыплют ли они достаточно песка, чтобы достать ее?
Одевалась снова медленно, кривясь и всхлипывая от боли и следя за песчаными монстрами краем глаза. Попила, всего несколько глотков. И пошла дальше, по черной «плите», к горам. Их уже не было видно, но она чувствовала, ощущала всем телом направление, и не нужно было уже останавливаться и проверять себя. Семья была там.
