Посмотрела на него устало — водяной дух припадал на передние лапы, поскуливал, снова тяпал ее за штанину, тянул. И пошла за ним. Тяжело, медленно, карабкаясь вверх по барханам, падая без сил, судорожно хватая воздух саднящим горлом, оттирая песок, попадающий в нос и глаза, которые уже почти ничего не видели.
Шла и шла, на последних каплях воли, на голом упрямстве, на смутной надежде. Час? Или много часов? И казалось уже, что не способна даже на шаг, и все равно делала его, следя за поднимающейся ногой с равнодушным любопытством, будто не с ней все это происходило.
И жалко себя не было. Было все равно. Как все равно было ярким мигающим звездам, медленно вращающимся вокруг нее.
Под ногами стало холодно, что-то кольнуло — ступня поехала, и принцесса упала. Открыла рот — туда хлынула вода, и она лежала в воде, Боги, в воде. У ее глаз с визгом плескался тер-сели, как утенок, нырял и выныривал, обдавая ее теплыми брызгами.
Вода. Водичка."
"Ани жадно глотала ее, задыхаясь, встав на колени, умывалась, терла тело, снова пила, затем вышла на берег — голова кружилась — оперлась о какое-то дерево с шершавой корой, согнулась от резкой боли.
Ее тошнило до спазмов, почти до потери сознания, сгибало от иссушения, от ее торопливости. Организм просто не принял такое количество жидкости после стольких дней обезвоживания.
Второй раз в воду она заходила уже осторожно. Выпила буквально два глотка и долго сидела на мелководье, впитывая кожей драгоценную влагу.
И заснула почти счастливой. Пусть в мокрой одежде, пусть сжимаясь от холода.
Но у нее снова была надежда.
Утром оказалось, что маленький тер-сели привел ее в странный оазис, расположенный под нависающей кривой скалой. Скала была похожа на кривую доску, наискосок воткнутую в землю. Высокая, огромная, она создавала тень, двигающуюся по часовой стрелке, и в тени этой пышно разрослась зелень, питаясь из родника, бьющего из-под основания скалы.
Людских следов видно не было, и это тоже было странно, потому что вряд ли жители пустыни могли не обнаружить этот маленький рай.
Скалы — «доски», изъеденные эрозией, виднелись повсюду; вдалеке, по пути к горам, поднималось скальное невысокое плато, до которого минимум день еще пути. Ани никуда не спешила. Почти умершая и воскресшая в воде оазиса, она, кляня себя за слабость, никак не могла оторваться от прохлады небольшого озерца, даже не озерца, так, лунки в земле, заполненной водой ей по колено и окруженной пальмами с сочными зелеными листьями.
Листья были невкусные.
