Слишком спокойно она восприняла его отказ, слишком быстро согласилась. И был готов к этому. Но как мог он вообразить, что ледяная Рудлог, со всей ее рассудительностью, склонностью к планированию, с неудачными опытами предыдущих побегов решится сбежать без подготовки? Не взяв с собой ни карты, ни запасов, по незнакомой местности, беззащитная перед неумолимой жестокостью раскаленных Песков.
Нории искал ее с утра до ночи, пока держали крылья. Затем на последних каплях силы возвращался в Истаил, отпивался кровью и падал на кровать.
От усталости сон приходил не сразу, и красноволосый дракон вспоминал, анализировал, думал.
Мог ли он отпустить ее, когда она попросила?
Мог. Но тогда она бы не вернулась к нему. Несмотря на ту близость, что он тщательно и осторожно создавал, пытаясь не передавить — зов ее земли все еще был силен.
Ему не хватило этих двух недель, оставшихся до конца оговоренного месяца. Он бы приучил ее к себе, как приучал все это время.
Приучал не бояться его прикосновений, к тому, что он вхож в ее личное пространство. И она привыкала, постепенно, пядь за пядью сдавая оборону, яростно сопротивляясь, упираясь изо всех сил — но привыкала. К его телу. К его обществу. К его помощи.
И реагировала. Напряжением мышц, темнеющими глазами, настороженностью, неистовой злостью, которая так легко могла обернуться желанием. Он видел ее взгляды, чувствовал острые вспышки ее женского огня, ощущал меняющийся запах тела, дурманящий голову сильнее всех ночных цветов Истаила.
Прочная, как камень, она все-таки поддавалась ему. Как норовистая дикая кобыла, запертая в огромном загоне — что дает ощущение свободы, но все-таки не свобода. Хрипящая, брыкающаяся, готовая вгрызться в оглаживающую ее руку, Ангелина Рудлог постепенно признавала его власть над ней, сама не осознавая этого.
И скоро стены загона бы не понадобились — она сама бы осталась с ним. Потому что не помнила бы уже другой свободы — кроме как рядом с укротившим ее.
Но что теперь думать, когда женщина ушла, укусив напоследок и открыв, словно в насмешку, то, какой ослепляющей может быть близость с ней?
Проблема была в том, что пустыня очень быстро скрывает следы. В том, что она ушла очень далеко до того, как он проснулся, и он не видел ее ауры на том пространстве, что было доступно его стихийному зрению — не более 10 километров.
