А я открыла окно, забралась в кресло, скинула туфли и, наконец-то, закурила, прикрыв глаза. Ожидание становилось невыносимым. Я ждала, и курила одну сигарету за другой, и стук в дверь заставил меня сжаться от отчаяния и счастья.
— Лорд Кембритч, Ваше Высочество, просит принять его, — с легким испугом доложила горничная, возвращаясь в гостиную.
— Зови, — сказала я обреченно. — И оставь нас, Мария."
"Люк вошел и остановился у двери, высокий, худой, напряженный, и смотрел он так, что мне стало страшно. И только чтобы разрушить звенящую тишину, не дать ей полыхнуть пожаром, я заставила себя произнести:
— Вы решили сделать из нашего дворца псарню, лорд Кембритч?
Он перевел взгляд на спящего щенка, усмехнулся, подошел ближе — я нервно стряхнула пепел, но рука с сигаретой так и осталась лежать на столике у пепельницы.
Опустился вниз, потрепал спящего малыша по спинке, переложил его под столик, поднял на меня темные глаза — слишком близко, недостаточно близко.
— Вы оставите его, принцесса?
— Вы же знаете, что да, — устало ответила я, глядя на него сверху вниз.
— Вы же все про меня знаете, виконт.
Снова тишина, и только ускоряющийся ритм сердца в груди, и запах табака, и Люка.
— Марина, — произнес он хрипло, и я прикрыла глаза, отдаваясь во власть этого невозможного голоса и этого момента. — Марина…
— Вы удивительно немногословны сегодня, лорд Кембритч, — сказала я, и он улыбнулся, уткнулся лбом мне в колени, выдохнул сипло.
— Вы меня с ума сводите, — хрипло шепнул он мне, и горячее дыхание опалило кожу через ткань платья, — не могу больше, Маришка, не могу.
Он скользил по моим щиколоткам ладонями, поднимался вверх, обнажая бедра с кружевом чулок, целовал их, то нежно, едва касаясь, то яростно, почти кусая, оставляя отметины, а я крепко держалась за рукоятки кресла, и кровь моя сходила с ума от каждого прикосновения, от каждого движения, и ничего не существовало в мире кроме него. Задыхающегося, нетерпеливого, резкого, чересчур дерзкого, поглощенного желанием — он вдруг поднял голову с темными, жуткими глазами, потянул меня на себя, вниз, взял за затылок и поцеловал.
Безумие, безумие.
Звякнувшая молния, и воздух, ласкающий разгоряченную кожу.
Крепкое мужское тело под моими ладонями, темные волосы в пальцах, мужчина, исступленно целующий меня и хрипло шепчущий что-то искусительное, невыносимое.
Платье, стянутое с плеч, сорванное кружево белья, жесткие губы на груди и руки, сжимающие меня, изучающие меня.
