Медсестра скептически глянула на него и наклонилась — вымыть под кроватью.
— А что? — продолжал Люк, — женщина вы видная, хозяйственная, суровая. Сможете держать меня железной рукой. Будете кормить кашкой, обещаю, буду покорен, как младенец. Курить брошу, — ехидно добавил он, посмотрел на окурок в своих пальцах и выкинул его за окно.
— Так я же замужем, лорд, — пропыхтела женщина из-за кровати. — Разводиться не буду, и не умоляйте. Выдумали тоже.
— Вот невезение, — огорчился Кембритч. — Не вести мне здоровый образ жизни.
Пропаду ведь без вас, Магда. Так, говорите, поможете мне сбежать-то?
— Вы мне зубы не заговаривайте, — отрезала медсестра, разгибаясь. — Хотите убежать — так я вам ни за что не скажу, что сегодня ночью дежурит Нидденс, а он глуховат и на дежурство без бутылки не выходит. И выход на черную лестницу не проверяйте, он точно-точно закрыт будет. Но если помрете, то я приду к вам на могилку и назову дурнем.
— Точно не разведетесь? — льстиво переспросил Люк.
— Вы же уникальная женщина! Я вас уже три дня люблю.
— Да будь я хоть на десяток лет моложе, — женщина махнула тряпкой, оценивающе оглядела сухощавую и высокую фигуру собеседника. — А, впрочем, и тогда бы не развелась. Глаза у вас, вы извините, конечно, как у кошака блудливого, лорд. Мне мой домашний спаниель роднее. Уж точно не буду на улице гадать, с кем он из соседских кошек ночью гулял.
Люк сокрушенно улыбнулся, и медсестра погрозила ему пальцем.
После обеда и процедур — врач УЗИ только удовлетворенно хмыкал, глядя на снимки брюшной полости, пока Люк, измазанный холодным гелем, терпеливо лежал на кушетке и поглядывал в потолок — к Кембритчу заглянул посол Рудлога в Инляндии, Степан Иванович Хорошевский.
Степан Иванович был кругл, бульдогообразен и фразы ронял весомые, медленные. На неожиданно свалившегося ему в штат еще одного помощника он глядел с плохо скрываемым недоумением. Впрочем, с ним Люк был сама кротость.
— Я завтра отбываю на церемонию вашего награждения, — вещал Хорошевский, степенно усевшийся на хлипкий больничный стульчик.
— Вы можете написать речь со словами благодарности, Кембритч, я зачитаю Ее Величеству.
— Вы так добры, — вежливо сказал Люк, — так заботитесь о сотрудниках. Но, Степан Иванович, разве не будет неуважением к Ее Величеству, если я, совершенно оправившийся после ранения, пренебрегу ее приглашением?
Посол нахмурился, обдумывая информацию.
