Вода тихо плещется о края ванны, и все вокруг подернуто дымкой, будто нереальное.
— Вырастут, — отвечает она глухо, ладошка ее замирает у него на животе и дыхание замирает тоже."
"Соски у нее не плоские, набухшие, совсем еще девичьи, и просто невозможно не трогать их, не смаковать прикосновения, и очень хочется попробовать эту роскошь на вкус, но он сдерживается. Подтягивает ее на себя и долго, настойчиво целует, сжимая большими ладонями ее ягодицы, ощущая все ее тело, пока Тася не обмякает и не начинает постанывать ему в губы, низко, как кошечка.
— Кошечка, — говорит он ей в шею, — моя Тася. Тасссяяяя.
Она испуганно смотрит ему в лицо.
— У тебя глаза красные, Энтери.
— Да и вообще я дракон, — отвечает он весело и снова целует — чтобы не переживала из-за глупостей. Она смеется, выворачивается, садится на него верхом и снова глядит в глаза.
— Я вышла замуж за чудовище.
— Чудовище, чудовище, — кивает дракон. Главное, что она уже не боится.
Смех разбивает напряжение и все становится легко и как-то правильно. Правильно тоже сесть, чтобы она обхватила его ногами, и попробовать-таки грудь на вкус. Сладко. И дать рукам волю, так, чтобы глаза любимой подернулись поволокой и стала она расслабленной и покорной. И потереться о нее — ее плоть такая обжигающая, что вода и правда кажется холодной, когда отодвигаешься, чтобы не взять ее здесь и сейчас.
— Надо выходить, — шепчет он ей в макушку.
Надо, а то останутся они без благословения богини — и она простит своего сына, потому что выдержка драконья трещит по швам.
— Угу, — сонно отвечает жена и не двигается с места, только крепче обхватывает его за шею. — Мне так хорошо…
Он выносит ее из ванны на руках, вытирает ее — Тася стоит розовая, теплая, смущенная, влажная; вытирается сам и за руку ведет ее к статуе богини.
— Жалко, — она стоит спиной и только вздрагивает, когда острое лезвие отрезает одну тяжелую косу, потом другую.
Энтери не дает им упасть — аккуратно кладет перед статуей, кланяется своей великой матери.
— Жалко, — говорит она, сжимая кинжал, и дракон берет ее руку и помогает разрезать свою ладонь. Тася закусывает губу, ахает, а он капает кровью в жертвенную чашу и смотрит, как жена доливает масла в углубление, зажигает ароматические палочки, что-то шепчет богине тихо.
