Я просыпалась поутру дважды — по поводу первого раза смутно вспомнила, как ворочался рядом Мартин — у него непрерывно звонил телефон, затем ответил, и тон его из раздраженного постепенно становился почтительным.
— Девочка моя, — он чмокнул меня в макушку, но я только плотнее запахнулась в одеяло, — меня срочно жаждет видеть Его Величество Гюнтер, и я, как верноподданный, обязан поменять твою теплую постель на созерцание монаршего лица.
— Угу, — простонала я и снова провалилась в сон.
Второй раз меня пыталась поднять горничная.
Я даже выпила чай — она накрыла поздний завтрак. Но поесть не смогла — расчихалась, затребовала салфеток и капли в нос и свалилась на кровать, уплывая в сон. Мария, кажется, говорила, что я обязана присутствовать на посещении раненых и прощальном обеде, но под конец махнула рукой, спросила разрешения сказать о моем недомогании и ушла.
Раненый меня интересовал только один, но идти с вирусом в крови в лазарет — это надо быть совсем безмозглой.
Хотя… можно ведь надеть маску и не заходить в палату, просто убедиться, что он жив.
«Да что с ним сделается, если его Луциус держит».
Накрывающая обед в гостиной Мария сообщила, что семья и гости уже отобедали, и монархов проводили со всеми почестями. Так что наш большой бедлам снова возвращался в состояние маленького и привычного фамильного бедламчика.
— Мария, — попросила я, — после обеда вызови ко мне виталиста, и найди медицинскую маску.
Моя горничная — замечательная женщина.
Кажется, даже если б я попросила ее достать мне зуб глубоководной рыбы, или личный гонг Его Священства, она бы отреагировала на это таким же каменным лицом и коротким кивком. Мне уже некоторое время казалось, что она подозревает о периодическом пребывании в моей спальне лохматого блакорийца. Во всяком случае, на его шевелюру в прошлый чинный визит, когда мы попивали чай в гостиной, она покосилась с выражением ученика, решившего сложную задачку.
Вяло перекусив супом, я выслушала виталиста — он попытался выжечь вирус, но только ускорил течение болезни — видимо, зараза вцепилась крепко и проще было переболеть, чем тратить на исцеление большой резерв. Лейб-виталист вызвал врача, и они вдвоем развели вокруг раздражающую суету, закончившуюся выпиской лекарств, которые я и сама знала, и строгим пожеланием не перенапрягаться, лежать в постели и честно отболеть несколько дней.
