— Диванчик маленький, — сказала я вдруг и Император недоуменно переспросил:
— Где?
А я, пожав плечами, объяснила:
— В вашем кабинете. Вы не помещаетесь на нем.
— Ты, — поправил он меня. — У нас общий ребенок, общие покои и, судя по всему, общие друзья. И свадьба впереди. Давай ты попытаешься ко мне привыкнуть?
Он улыбнулся, а я вздрогнула. Это была чуть кривоватая, не очень сияющая, но очень настоящая улыбка. Эта улыбка была даже немного некрасивая, ведь, кто бы мог подумать, у Императора был чуть-чуть смещен левый клык.
— Что-то не так? — обеспокоенно спросил он.
— Все хорошо, — соврала я, — вы… ты не должен беспокоиться. Я привыкну.
Привыкну жить в тени мертвой женщины и терпеть лихорадочное биение сердца каждый раз, как ты вот так мне улыбнешься.
— Кстати, я поговорил с твоей подругой, — вспомнил он вдруг. — И вот.
Он протянул мне руку, над которой тут же появилось с десяток меленьких коробочек.
— Она открыла мне глаза на то, что я не сопроводил тебя в сокровищницу, — он принялся возвращать футлярам реальный размер, — но там довольно неприятные сканирующие заклятья, а ты в таком уязвимом положении…
Вокруг меня парили драгоценности и их задорный блеск слился в одну сплошную массу, пока я не увидела Её!
— Ты принес сокровищницу сюда, — прошептала я, глядя на скромную жемчужную заколку.
Такую маленькую и деликатную, будто созданную для незамысловатых узлов вместо многослойно-закудрявленных причесок.
— Это семейная реликвия, — негромко произнес Тиверрал и я сразу убрала руки, — нет-нет, ты имеешь полное право ее носить.
И ты натолкнула меня на мысль.
Он взял заколку и попытался пристроить ее на мою обыденную косу, но драгоценность постоянно выпадала.
— Сдаюсь, — признал в итоге Император. — Надо позвать твою камеристку.
— У меня есть камеристка? — удивилась я и забрала из его рук заколку, — тут нужен узел из волос, вот так. Хотя, конечно, лучше закрепить магией.
Он с интересом посмотрел на то, как я скрутила волосы, а после сказал:
— За каждыми покоями закреплена прислуга.
Когда покои пустуют, служащих временно переводят на другую работу. Но как только покои открываются, прислуга должна прийти и представится.
— А если она мне не понравится? — тихо спросила я, понимая, что сама со всей этой одеждой промучаюсь очень долго. — Может, сегодня мне Лин поможет?
— Поможет. Твоя подруга очень любит тебя, — он усмехнулся, — но что дальше?
И тут, как назло, у заклятья, заставлявшего вещи парить, вышел заряд.
