Кстати, вы проиграли целых три раза!"
"Дура ты, Лизка! Кажется, вместо украденного часа любви придется откачивать слишком уж чувствительного принца… Нет, не пришлось, сам вышел из ступора, но вместо того, чтобы взять дело в умелые руки – проверяла, даже список есть! – и снять, наконец, одежду, Фредерик подхватил меня на руки, понес к камину. Сел в кресло. Я попыталась было дернуться, но принц держал крепко.
– Лиззи, – произнес он. – Я обязательно рассчитаюсь за все проигрыши. – Тут Фредерик поцеловал меня в нос.
Нет, я так не играю, а как же страстный секс?! – Но не сегодня. Вы приедете в Данию этим летом…
– Не могу летом, – пробормотала я. Неужели придется столько ждать? Ну почему?! – У нас Прогресс, мы вернемся в Лондон самое раннее в конце августа.
– Тогда в августе, – вздохнув, согласился Фредерик. – Вы приедете в Копенгаген, и мы обвенчаемся в кафедральном соборе, после чего все ваши желания станут для меня законом.
Дальше была наглядная, но короткая демонстрация того, что ожидает меня в браке.
Такая, что чертовски захотелось замуж. В ответ я сделала еще одну попытку соблазнить принца, но… Вот уж эти упертые средневековые мужчины с неправильными взглядами на добрачный секс! То есть на то, что никакого добрачного секса мне не светит. Затем он встал – вот ужас! – на колени и еще раз попросил моей руки. Причина веская – он меня любит и жить без меня не хочет. На что ответила… Кошмар, но ответила.
– Может быть, и выйду, – сказала я.
– Уже лучше, чем «нет»! – улыбнулся принц. – Теперь же, Лиззи, мы должны открыть двери.
– Он поправил локон в моей прическе. – Я ни в коем случае не собираюсь скомпрометировать вас.
– Ничего, пережила бы, – вздохнула я так тихо, чтобы Фредерик не услышал. – Моя репутация настолько безупречная, что самой противно.
Распахнула двери и, стараясь не смотреть на принца, запустила фрейлин с охраной. Кэти окинула меня внимательным взглядом, но, надеюсь, изъянов во внешнем виде не нашла. Ничего ведь не было! Из-за этого я даже немного злилась на слишком уж честного Фредерика.
Правда, только до полудня, когда состоялся рыцарский турнир, в котором он вздумал участвовать. Я сидела на почетном месте на трибунах. Не столько сидела, сколько ерзала и вертелась, с ужасом рассматривая, как неслись по ристалищу верхом на лошадях закованные в жестянки мужчины с огромными копьями наперевес. От ударов наконечников щиты разлетались в щепки, а из седел с завидной регулярностью выпадали те, кто не сумел в них удержаться.
