Я вскинула глаза и увидела, что Хелин открыла свой врачебный чемоданчик, лежащий рядом с ней, и принялась что-то в нем искать.
– Неплохая идея, – заявила она и достала шприц из небольшого пластикового пакетика. – Стоит попробовать. Позволишь?
Она протянула ко мне руку, и когда я кивнула, целительница сжала мое запястье и взяла немного крови из вены в локтевом сгибе. Затаив дыхание, я наблюдала, как она расположила иглу между ребрами Бенедикта и ввела кровь прямо в сердце. Затем Хелин отложила шприц в сторону, встала над ним на колени и начала делать непрямой массаж сердца.
Я не могла смотреть. Потом услышала, как одно из ребер Бенедикта треснуло под давлением ладони Хелин, и снова сфокусировалась на его лице.
Это моя вина. Это моя вина, что он лежит здесь. Он мог бы быть жив, если бы я осталась с ним сегодня ночью. Если бы он не пожертвовал столь многим, чтобы спасти меня. Если бы я никогда не встретила его.
Я хотела стать его погибелью. Хотела увидеть, как он умрет.
И достигла своей цели.
Лучше бы я никогда здесь не появлялась. Лучше бы… У меня перехватило дыхание. Мне померещилось, или ресницы Бенедикта только что шевельнулись? Или это просто дуновение воздуха заставило их дернуться? Может быть, мой собственный отчаянный вздох…
Я старалась успокоить свое бешено бьющееся сердце, но потом это повторилось.
Его веки затрепетали. Всего лишь намек на движение, и тем не менее это оно. Я почувствовала крупицу присутствия Бенедикта у себя в груди и выдохнула, но этот звук был больше похож на всхлип.
Ощущение стало сильнее.
– Продолжай, – скомандовала я Хелин и снова положила ладони на щеки Бенедикта. Гладила его кожу, наклонилась над ним и прижалась лбом к его лбу.
– Очнись, – тихо потребовала я. – Бенедикт, очнись…
Моей щеки коснулось его дыхание. Моргнув, он открыл глаза. Я едва видела его сквозь пелену слез перед глазами, но все равно улыбнулась ему. Слабый трепет в груди продолжал крепнуть. Он перерос в прежнее тянущее чувство.
Теплое стремление быть как можно ближе.
– Привет, – выдохнула я в губы Бенедикта и нежно его поцеловала. Он едва ощутимо ответил и вдохнул чуть глубже.
Хелин прекратила массаж и теперь прослушивала грудь Бенедикта стетоскопом. Я положила руку ему на шею и пощупала пульс. Слабый, но есть. Его сердце снова забилось.
– Невероятно, – пробормотала Хелин.
– Бен? – прошептала я, с тревогой глядя на него. Он до сих пор ничего не сказал.
