Нахмурившись, я откинула одеяло, чтобы отыскать причину боли, и снова растерялась. Я не помнила, как надевала эту одежду. А когда слегка приподняла верх черной шелковой пижамы, даже догадалась почему.
Рядом с пупком выделялся продолговатый шрам размером около пяти сантиметров. Он красный, а кожа на нем неровная, как будто рана только-только зажила.
О’кей. Как долго я здесь пролежала? И что, черт возьми, произошло до этого?
Я запаниковала. Из-за отсутствия воспоминаний в голове замелькали самые страшные сценарии.
– Бенедикт? – тихо позвала я, и он, испуганно дернувшись, проснулся. Моргнул и огляделся вокруг. Затем поймал мой взгляд, и напряженное выражение на его лице сменилось облегчением. Он шумно выдохнул.
– Привет! – Голос хриплый и вместе с тем такой мягкий, каким не был уже очень давно. – Ты очнулась. – Пару секунд он просто смотрел на меня, словно не веря своим глазам. Но потом заметил шрам у меня на животе, и его брови тут же снова сошлись над переносицей. – Как ты? – спросил он с тревогой в глазах.
– Что-то болит? Тебе что-нибудь нужно? Хелин оставила для тебя кое-какие лекарства, но я могу принести сюда ее саму, если ты…
Я села ровнее и накрыла его ладонь своей, оглушенная множеством вопросов в голове. Бенедикт застыл и опустил взгляд на наши пальцы. Черт…
На мгновение я забыла, что нельзя вот так к нему прикасаться. Что мы все еще… сломаны, хоть я и не помнила, что произошло между нами в последний раз. Впрочем, как бы там ни было, оно вряд ли отменит прошлое.
Однако ровно в тот момент, когда я собиралась убрать руку, Бенедикт вдруг переплел свои пальцы с моими.
Мое сердце нервно подпрыгнуло. И невольно пустилось вскачь, когда он снова посмотрел мне в лицо. Мне не удавалось расшифровать выражение его лица, но то, что он добровольно так со мной сблизился, наверняка должно что-то значить. Только вот что?
– Что случилось? – пролепетала я, подавляя желание крепче сжать его руку.
Грудная клетка странным образом сжалась. Меня не покидало ощущение, что этот момент мимолетен, как дыхание.
Словно Бенедикт опять ускользнет от меня, как только я его отпущу, – возможно, на этот раз навсегда.
Я не понимала, откуда взялась эта внезапная нежность. Но сердце жадно впитывало ее, словно уже не сможет без нее выжить.
– Ты не помнишь? – хрипловато спросил он.
Я покачала головой, и Бенедикт свободной рукой потер лицо.
– Твою мать…
– Что случилось? – повторила свой вопрос я, на этот раз более настойчиво.
