Я тихо прочистил горло, за что заработал раздраженный взгляд от Валериана.
– И еще одно, – добавил он. – Король хотел бы поговорить со своей сестрой. Он немного беспокоится, что вы ее убили.
С другого конца провода послышалось фырканье. Потом приглушенное перешептывание.
– Дайте нам минуту, – потребовал мистер Хоторн, и наступила тишина. Надо полагать, он отключил микрофон.
Затаив дыхание и чувствуя тошноту в животе, я ждал момента, когда услышу голос Лиры. Как он будет звучать? Определенно не так дерзко, как я его помнил.
Неужели я действительно сейчас поговорю со своей сестрой или лишь с ее сломанной версией? Кто знает, что они с ней сделали. Возможно, она уже никогда не станет прежней.
Вдруг кто-то дотронулся до моей руки, и я вздрогнул. Растерянно повернул голову. Рядом стояла Флоренс и смотрела на меня снизу вверх, в карих глазах плескалось сочувствие. Ее пальцы лежали на моем предплечье. Слегка сжав его, она тут же снова меня отпустила.
Лучше бы она не убирала руку.
Ее близость удивительным образом успокаивала. Я слабо ей улыбнулся, прежде чем снова сфокусироваться на телефоне. На линии раздался щелчок. Затем треск. И вот…
– Бен?
У меня вдруг ослабли колени. Все напряжение внезапно схлынуло, и я с трудом удержался в вертикальном положении.
– Лира, – выпалил я, крепко ухватившись за столешницу. – Как ты?
– О… – Она казалась немного ошеломленной, а голос звучал сквозь странный металлический звон. По ее тону трудно было что-то понять, но, по крайней мере, она, похоже, держала себя в руках.
Никаких всхлипов. Никаких слез. Это меня немного успокоило. – Как оказалось, быть похищенной гораздо менее травматично, чем я думала, – заявила Лира, и я, а также Флоренс и Валериан синхронно фыркнули.
– А серьезный ответ у тебя для меня есть? – мягко поинтересовался я.
На самом деле эта шутка – самое прекрасное, что она могла сказать, поскольку показывало: Хоторнам не удалось полностью сломать мою любимую сестренку.
– Все части тела до сих пор на месте, – сообщила та с ноткой озорства в голосе. – Правда, еда ужасная. Когда вернусь домой, три дня буду питаться исключительно тортами.
В ее словах слышна нотка меланхолии. Как бы мне хотелось сейчас ее обнять. Наш последний разговор закончился ссорой. Знай я, что, возможно, вижу ее в последний раз, лучше выбирал бы слова.
– Я передам на кухню, чтобы начинали печь, – пообещал я ей.
